– На самом деле мне не нужна была его помощь. Нужно было только, чтобы он приехал. Я предложила ему встретиться ночью у причала прогулочных катеров. Как и тогда, вокруг никого не было. Даже вид из домика закрывали деревья. Я добилась того, что он пришел, и потом убила его.
– Зачем?
– Он не заслуживал жить. Жизнь на Аляске научила меня одному – злодеи не заслуживают поблажек. Так вышло, что я дала ему поблажку. Но не собиралась этого так оставлять.
– Порок в чистом виде, – сказала я.
Ванда взглянула на меня.
– Я же вижу, как вы на меня смотрите. Как человек, который может убить. И вы хотели, когда я ранила того мужчину, Орина.
Я промолчала; я сама уже успела себе в этом признаться.
– Значит, тело вы сами перевезли? – вступил Грил.
– Верно. После недавнего оползня дойти до Лейна стало проще. Я сделала санки и привезла Одри. Сняла одежду и сожгла, чтобы уничтожить возможные улики. Все надеялась, что тело обнаружат, а этого так и не случилось.
– Почему вы хотели, чтобы ее нашли? – спросила я. – Ведь она бы лежала в пещере целую вечность.
Ванда пожала плечами.
– Так бы не вышло. Оползень открыл дорогу к пещере. Кто-нибудь нашел бы Одри. И это вполне могли быть девочки. Я не хотела, чтобы так вышло.
– И потому вы перевезли тело в сарай Лейна? – сказал Грил.
Она снова пожала плечами.
– Познакомившись с Лейном поближе, я осознала, что тогда увела его дочь. Вы должны понять: когда до меня дошло, что я наделала, я была потрясена до глубины души. Мне хотелось все исправить, но поделать ничего было нельзя. Я не собиралась оставлять Одри в сарае, просто знала, что Лейн не скоро туда заглянет. Думала потом перевезти ее в дом Рэнди. Но затем как-то мы с девочками проверяли капканы, я потеряла их из виду… и все закрутилось. Так я ее и не перевезла.
– Сарай вы сожгли? – спросила я.
– Да, я. Со мной была девочка. И мне показалось, что это будет правильно – сжечь свое прошлое.
Хотелось заметить, насколько это все неправильно и ненормально, но я промолчала. Сказала Грилу:
– Рэнди опознал тело?
– Он сказал, что ее не узнал, – ответил Грил. Затем посмотрел на Ванду. – Но ведь он же узнал бы ее? Вы же сделали с Одри одинаковые татуировки?
– Да, но Рэнди этого не знал. Через несколько дней после нашего приезда в Бенедикт мы с Одри сбежали в Джуно, перебрали с выпивкой и пошли. Мою татуировку Рэнди даже не заметил – что должно вам многое сказать о нашем браке.
– Так он узнал бы ее? – спросил Грил.
– Спросите его сами. Понимаете, шеф, я хотела все исправить. Не могу этого объяснить, но я считала, что Рэнди должен знать об Одри. И когда все остальные бы тоже узнали, то, я уверена, полиция бы догадалась, что на берегу зарезали Пола. Но затем тело Одри нашли в сарае, и это все испортило. Тогда я решила все исправить каким-нибудь другим способом и придумала вернуть Лейну его дочь. Когда вы меня нашли, я над этим работала. Это просто я все исправляла.
– Но почему сейчас? – спросил Грил.
Ванда могла бы сказать, что ее все достало или что решила уехать из Бенедикта и закончить все до отъезда. Вместо этого она произнесла:
– Все дело во времени. Знаю, вы мне не поверите, но я была травмирована, искалечена. И только недавно я стала ощущать, что выбираюсь, что мне становится лучше. Это заняло столько времени, сколько, видимо, было необходимо.
Будем надеяться, оправиться от Тревиса Уокера я смогу побыстрее.
– Шесть лет? – сказал Грил.
– Вы постоянно об этом твердите. Я не знаю, как должны ощущаться шесть лет. Мне они долгими не показались. Когда сошел оползень и получилось увидеть девочек с того берега реки, я поразилась тому, как они выросли. Шесть лет для меня пролетели как несколько мгновений, а девочки успели так сильно вырасти. Вот как мне стало лучше.
– Ну я бы не сказал, что это лучше.
– Не могу вам объяснить по-другому.
– А картон на окне мансарды? – спросила я.
– Это листок Энни. Я решила, что Рэнди должен его заметить, и это чуть запудрит ему мозги. Он его видел?
Мы с Грилом переглянулись, но промолчали.
– Значит, не просто все исправить, но еще и запудрить мозги бывшему мужу? – сказал Грил.
– Мы все еще женаты.
– Рэнди бы помог вам придумать, как спасти девочек, – заметила я.
– Теперь я это понимаю, но тогда мне это и в голову не пришло. К тому же не забывайте, что мои подозрения оправдались только после убийства Дженни. Слишком поздно. Слишком противно.
– Вы положили в пещеру капкан. Откуда он у вас? – спросил Грил.
– Когда я доставала тело Одри, увидела этот капкан прямо рядом с пещерой. Трапперы, бывает, вырезают на капканах свои имена. Так можно было отвлечь полицию, ну и капкан был не Лейна, а я не хотела, чтобы решили, что он как-то замешан.
– На самом деле это капкан отца девочек, человека, который их вырастил, – вставила я.
Ванда подняла брови.
– Весьма забавно.
– Вы доставили ему кучу неприятностей, – заметил Грил.
– Я не хотела, – ответила Ванда, не моргнув глазом.
– Детская одежда была для мальчика, – встряла я.
– Просто детская одежда, пол не важен. Пару лет назад Лейн водил меня в сарай и все там показал. Он все еще очень переживал. Грустно было смотреть.
Грил оформил формальный арест и опять позвонил Харвингтонам. Снова был нужен самолет. Наконец пришло время Ванде покинуть Бенедикт. Навсегда.
Две недели спустя
Было очень холодно. Не стоило, наверное, бегать на улице при таких температурах. Но снег не шел, и пропускать день относительно мягкой погоды не хотелось. Я пробовала бегать на тренажере, и это оказалось чистым мучением: минута беговой дорожки тянулась как двадцать минут обычного бега.
Надо было улучшить свою форму. Я дала слово Сесиль. Дала слово и самой себе. Надо было накачаться по максимуму, прийти в наилучшую форму. Я не могла не понимать, что близится встреча с Тревисом. И я собиралась быть во всеоружии.
От Милл ничего не было слышно. Я надеялась, что у нее все хорошо. Полагала, что так и есть. Полиция потеряла след мужчины, которого ранила Милл; все исходили из того, что это был Тревис Уокер, мой похититель.
Я никому не рассказывала о своем воспоминании – словах Тревиса «Риверсы никогда не слушались». И занялась я не только физподготовкой, но и своей памятью. Я хотела вспомнить – может быть,