– Сочувствую вашей утрате.
– Уже год прошел, все в порядке. Они с моей мамой умерли с разницей во времени в одну неделю, какая-то редкая разновидность рака, они были близняшками. Семьдесят девять лет.
– Ничего себе. То есть я хотел сказать – печально, но история – прямо как из какого-нибудь журнала. Вроде той белиберды, что там печатают и в которую никто не верит.
Уилла грустно усмехнулась:
– Я – журнальный редактор.
– Да ну? В таком журнале, как «Ньюсуик» или «Нэшнл джиогрэфик»?
– Да, что-то в этом роде. Глянцевый, со множеством наград. Только мой разорился.
– Представляю, как вам было обидно!
– Простите, что держу вас здесь. Могу я вам предложить чаю со льдом?
– Нет, спасибо. Мне нужно ехать проверять ущерб от термитов в Элмере.
– Понимаю.
Несмотря на желание поскорее забыть все, что он ей сказал, Уилла заинтересовалась его акцентом. До переезда сюда она ужасалась, когда слышала какого-нибудь нью-джерсийца, который идет в «маагаазин» или занимается «спуортом», но южноджерсийская речь оказалась полной лингвистических сюрпризов. Этот Пит представлял собой доморощенный экземпляр, помесь филадельфийского проходимца, растягивающего гласные, с пенсильванским амишем [3] или кем-то в этом роде. Уилла заметила, что он внимательно разглядывает гараж, находившийся на границе участков: два этажа, окна со старинными стеклами, густой покров английского плюща.
– Думаете, строение относится к нашему дому? – спросила она. – По документам это не совсем ясно.
– Нет, оно не ваше. Это условный дом, принадлежавший соседнему владению.
– Условный дом?
– Да, мэм. В те далекие времена, когда здесь распродавали земельные участки, существовало условие: в течение ближайшего года начать его освоение, продемонстрировать свое намерение осесть на нем – посадить деревья и так далее. И вот люди, пока собирали средства и силы на постройку настоящего дома, для начала ставили подобные сооружения.
– Любопытно.
– Вы присмотритесь и увидите, что в городе их немало, все построены по одному и тому же плану: нечто вроде амбара, сляпанное быстро и дешево. Уверен, какой-то умелец неплохо нажился на этих условных домах.
– О каком периоде мы толкуем?
– Об эре Лэндиса, – ответил Пит. – Вы ничего не знаете о Лэндисе?
– А он кто, какой-то застройщик?
– Скорее король. Был им в те далекие времена. Когда Лэндис купил эту землю, она представляла собой просто дикую глухомань. Тридцать тысяч акров – и никого, кроме индейцев и беглых рабов. И тогда он разработал этот грандиозный план, чтобы привлечь сюда людей. Устроить тут нечто вроде рая на земле.
– Создать одну из тех утопических коммун? Вы шутите?
– Ничуть. Фермы – как в книжках с картинками. Вы обратили внимание на названия улиц – Сливовая, Персиковая, Яблоневая? Еще Миндальная. – Последнее слово он произнес как «миандальная». Уилла также отметила отсутствие сокращенных форм в его речи, часто повторяющееся выражение «в те далекие времена» и пожалела, что у нее в кармане нет диктофона.
– Да, я заметила, звучит очень мило. Моя дочь выходит погулять с собакой и, возвращаясь, всегда хочет перекусить.
Пит рассмеялся:
– Здоровый ребенок! Мои девочки не желают ничего, кроме жевательных мармеладных фигурок и диетической шипучки. Должен вам сказать, что мою жену это возмущает.
Уилла не собиралась комментировать поведение Тиг.
– Значит, он назвал эту землю Вайнлендом, мечтая, что люди будут слетаться сюда, как плодовые мушки? [4]
– Капитан Лэндис был помешан на фруктах, насколько я знаю. А кто лучше всех умеет выращивать виноград, если не итальянцы? И он начинает выпускать свою газету на итальянском языке, чтобы привлечь нужный контингент. Петрофаччо тоже приехали из Италии, из Палермо. У моих бабушки с дедушкой был альбом с вырезками из той газеты.
Уилла улыбнулась:
– Лэндис был пьяницей?
– Нет, мэм, как бы неправдоподобно это ни звучало, в Вайнленде не употребляли алкоголя. Это было важное правило – в те давние времена.
Уилла видела пробелы в этой истории, но все же могла угадать ее будущее: утопия XIX века укатилась ко всем чертям.
– Вы уверены, что гараж принадлежит им? Не то чтобы он был мне нужен… – Она рассмеялась. – Если только вы не думаете, что нам понадобится новое жилье.
Ее удивило, что Пит не поддержал шутку.
– Им, им. Вижу это по расположению и обрезу стены.
Уилла предположила, что соседи этого не знают, иначе гараж был бы уже заполнен всяким железным хламом из парка поломанных машин. Пит окинул взглядом их облупленный фермерский дом.
– От оригинальной постройки ничего не осталось. Жаль. Те, первоначальные дома были красивыми старушками – в давние времена. Так же как и ваш.
– Если не считать его слабого фундамента. Руины поглотили многих «красивых старушек», как я догадываюсь.
Взгляд Пита свидетельствовал о том, что он не считает это подходящей темой для шуток.
– Если это такая большая утрата, не следует ли спасти наш дом? Разве не существует грантов на подобные вещи – на охрану исторических памятников?
Он пожал плечами.
– В настоящий момент у нашего славного города действительно карманы пусты.
– В каком-то смысле они могли бы быть наполнены. Судя по всему, это место было построено благодаря трудолюбию иммигрантов, и многие нынешние старые деньги появились тут практически из ниоткуда.
– Деньги, – кивнул мистер Петрофаччо, глядя поверх мертвых «фордов» и «шеви» на двух девушек, кативших детские коляски по гравийной дорожке, разговаривая на каком-то музыкальном азиатском языке. – Куда они только деваются?
Уилла задавалась тем же вопросом. Шла ли речь о ее семье, профессиональной сфере, ее или мужа, напряженности в экономике Европы и всего чертова мира, вопрос заключался в том, куда подевались деньги, которые раньше имелись? Ее муж был доктором наук в области мировой политики, сын – экономистом, и ни одного из них, похоже, не интересовала загадка, не дававшая покоя ей. Если не считать вполне конкретного ее аспекта.
– В том-то и проблема, что здесь требуется государственное финансирование, – произнес Пит. – Ни у одного простого местного жителя никогда не будет столько средств, сколько для этого необходимо. Есть времена, когда без поддержки не обойтись, и они давно настали.
Уилла тяжело вздохнула:
– Ладно. Это же не окончательный приговор. Как я поняла, если мы решим не сносить наш дом, единственная другая возможность – это временные меры, и ни одна из них не представляется удовлетворительной. Полагаю, нам следует встретиться еще раз, в присутствии моего мужа.
– Хорошо. – Пит дал ей свою визитку и пожал руку. Уилла уже догадывалась, что ее общительный супруг подружится с этим человеком. Всю свою замужнюю жизнь она наблюдала, как Яно обменивался телефонными номерами с