– Славные лошади и славный экипаж, – сказал Джонатан, разглядывая серых и коляску. – Не твои, как я понимаю?
– Айвора Тристрама, – коротко ответила Лайла, неотрывно глядя перед собой и не поворачивая к нему головы.
– Мои поздравления. Не знал, что вы настолько близки, что он одалживает тебе своих лошадок.
– Именно так, – холодно сказала она.
– Судя по твоему виду, ты готова к бегам. Только не говори мне, что будешь выступать сегодня, после того как столько раз отрицала это.
– Я совершенно твердо намерена выступить.
Он засмеялся. Похоже, что искренне.
– Снимаю шляпу, Лайла. Я знал, что ты человек хладнокровный, но это превосходит все. Ты посмотришь, как этого человека повесят, а потом поедешь соревноваться с племянником Херрингфорда Горацио на Брайтонских бегах! Это где, на другой стороне Вестминстерского моста, верно? Потрясающе! Да у тебя внутри все из стали! А если весь город будет о тебе судачить, так это лишь пойдет на пользу твоему салону.
Лайла не удостоила его ответом. Действительно, ее репутация заиграет новыми красками, если станет известно, что она позволила всем, от Лондона до Брайтона, пялиться на нее и оценивать. Но бега – не для этого. Она будет в них участвовать, она должна. И если уж ей наплевать, что подумают люди от Лондона до Брайтона, то на мнение Джонатана Марли ей наплевать тем более.
– Ну, я же и вправду известна своей эксцентричностью, – беспечно произнесла она.
– Вижу, твои грум надел по случаю новую маску. Это в честь повешения или в честь твоих первых бегов?
– А ты, Джонатан? – бросила Лайла в ответ. – Явился сюда насладиться плодами своих трудов?
Он немного помолчал. Лайла заметила, как он снимает пушинку с сюртука.
– Хочешь верь, сестренка, хочешь нет, но отправлять невинного человека на виселицу я не планировал. Я лишь хотел припугнуть Мэйзи. Надо же понимать, что нельзя угрожать вышестоящим.
Это поистине изумило Лайлу. Ее глаза блеснули, но больше ничего в ее лице не выдало ее чувств. Что Джонатан имеет в виду, намекая, что Мэйзи угрожала ему? И он намекал, что именно поэтому напал на Мэйзи – думал, что на Мэйзи. Однако сперва требовалось прояснить кое-что еще.
– Чего ты надеялся добиться, напав на нее? – не удержавшись, спросила Лайла.
У Джонатана сделался удивленный вид.
– Только напугать, конечно же. Когда это оказалась Тиффани Тристрам, все подумали, что преступник хотел овладеть ею. Но я бы уж точно не стал делать ничего подобного с такой, как Мэйзи.
Похоже, Джонатану было противно. Лайла едва не рассмеялась ему в лицо. Но что он имел в виду, говоря, что Мэйзи угрожала ему?
– Ты же знаешь, у нее были веские причины тебе угрожать, – выпалила она, надеясь, что это поможет вытянуть ответ.
– Какая-то девчонка из канавы угрожает граф! Да полно, дорогая моя, я знаю, ты сама вылезла из места не лучше, но даже ты уж должна бы понимать, что к чему.
Тут Лайла невольно взглянула на него. Не из-за того, что он оскорбил ее и ее мать – к этому она уже привыкла, – но из-за того, что он сказал о Мэйзи.
– Но кто отправил ее в канаву, Джонатан?
Ярость не давала Лайле дышать. Дело было не только в словах Джонатана, но в его несокрушимой уверенности в положении, занимаемом им в этом мире. В положении графа Беддингтона и в положении Мэйзи – пустого места, проститутки. Социальная иерархия для него не являлась предметом обсуждения. Просто одни люди лучше других. Они заслуживают лучшей жизни, лучшей судьбы. Лайла догадывалась, что о Суниле Джонатан думает так же. Его смерть Джонатана особо не волновала. Она была побочным эффектом. Лайла и не подозревала, что способна испытывать такую ненависть. И даже сильнее, чем Джонатана, она сейчас ненавидела связывавшее ее с ним кровное родство. Ей хотелось исполосовать себя хлыстом.
Джонатан смотрел на нее с каменным лицом.
– Мы отправили ее в канаву, Джонатан. Ты – граф Беддингтон – позволил ей убежать из дома в семь лет, ты позволил повесить ее мать. Если она оказалась в канаве, то по нашей вине.
Он долго молчал, но, к удивлению Лайлы, на лице у него отразилось что-то похожее на облегчение, словно она сказала что-то… что? Что принесло ему облегчение? Лайла прищурилась, подозревая неладное. Каких слов он от нее ожидал? Что за невыносимый, непредсказуемый человек!
– Ей с самого начала было место в канаве, – мягко сказал Джонатан. – Ее мать переспала бы с любым шелудивым псом…
– Да замолчи же! – вскрикнула Лайла. Впрочем, учитывая, что им приходилось кричать просто чтобы услышать друг друга, эта ее реплика прозвучала не громче и не яростнее прочих. – Замолчи и убирайся! Что ты знаешь об Энни Куинн? Что ты можешь знать о Мэйзи и о человеке, который был ее отцом? Как ты смеешь судить?
– Джонатан взглянул на нее с любопытством, и Лайле показалось, что тонкие лучи солнца просвечивают его странные глаза насквозь.
– Всегда рад с тобой увидеться, Лайла. Ты всегда полна огня. Я считаю это невероятно обворожительным качеством. Не думай обо мне слишком плохо. Это повешение преподаст Мэйзи весьма необходимый урок о том, как следует вести себя с вышестоящими. Боюсь, детство, проведенное в нашем доме, создало у нее ложное чувство собственной важности. Это ее излечит – возможно. О, и не опоздай на бега. Если опоздаешь и проиграешь, то все равно проиграешь.
– Все, что он сказал, его лицо привели Лайлу в такое бешенство, что она не успела расшифровать услышанное. Слова Джонатана повисли в воздухе. Мэйзи угрожала ему, но почему? Преподать Мэйзи урок? Зачем? А слова так и висели. Но Лайла вконец обезумела от злости и не могла разгадать их.
Глава 35
Она нигде не видела Айвора Тристрама, но в такой толчее и не надеялась найти его. Она знала, что он где-то здесь. Плечи ее напряглись, глаза пристально всматривались в каждое лицо, но мысль о том, что Айвор здесь, не давала впасть в панику.
– Роджер, долго еще?
Роджер, возможно, всматривался в толпу еще пристальнее.
– Нет, мисс Лайла.
– Ты знаешь, что делать?
– Точно так, мисс. Знаю.
Лайла глубоко вдохнула и стала ждать.
Наконец время пришло. Из двери в стене вывели первую тройку приговоренных. Их руки были связаны за спиной. Внезапно Лайле стало дурно. Одно дело – ждать, пусть и нервничая, когда придет время спасать Сунила. И совсем иное – высиживать казни в ожидании, когда придет его очередь. Кто знает, что