В итоге он был поднят, и вся процессия в составе ребенка и двух женщин, одна из которых считала себя его матерью, отправилась в кассу покупать другие билеты. Вторая женщина от процессии осторожно отпочковалась и отправилась догонять своих. Свои как раз закончили обсуждать романтическую личность Андрея Викторовича.
Андрей Викторович пошевелился, как бы проверяя, все ли органы у него нормально функционируют после перезагрузки, и отправился на выход, вслед за опоздавшими.
Глядя на этот случай, он вспоминал свою работу в приемной комиссии университета почти тридцать лет назад.
После поступления в институт Андрей Викторович столкнулся с необходимостью физического труда. Были девяностые. И хорошие советские традиции еще не превратились в обычные и бессмысленные. Поэтому всем зачисленным в июле в институт новоиспеченным студентам было объявлено, что нужно ехать на практику, под которой понималась уборка картошки в Ленинградской области. Исключение могло быть сделано лишь для тех студентов, кто для прохождения практики вступит в ряды студенческой приемной комиссии.
Туда Андрей Викторович и записался.
Не потому, что понимал, чем занимается студенческая приемная комиссия. Этого он как раз не понимал. А потому, что понимал, каково это – собирать картошку.
Стоял август. Было жарко и солнечно.
Для Андрея Викторовича, проводившего с детства каждое лето в Питере или под Питером, такая погода была непривычна и мучительна. Радовало только то, что уже прошли белые ночи и солнце шпарило не круглосуточно. И москвичи вместе с белыми ночами смылись из города так же резко, как это бывает при любом смыве.
Аборигены тоже в такую жару смылись кто куда. В основном, так как советские традиции были еще сильны, они посмывались на дачи. Но частично, так как бессмысленные традиции уже нарождались, они посмывались и в другие места, подороже. После таких мест еще можно всем знакомым показывать фотографии или повесить чей-то зуб на шею.
Иными словами, город был пуст и жарок. Андрею Викторовичу казалось даже, что в городе остались жить только поступившие и поступающие.
Его родители уехали в Париж, пестуя в себе новые бессмысленные традиции, а бабушка уехала на дачу, сохраняя хорошие советские традиции.
Он остался по-настоящему один в первый раз с детства на целых три недели.
Делал он три вещи.
Во-первых, он смотрел по вечерам «Эм-Ти-Ви», где бесновалась Бритни Спирс, сумевшая натянуть на себя школьную форму не по возрасту и не по размеру. Группа «Ноу Даут» нудила «Куш-куш-дарлинг» кроваво напомаженным ртом Гвен Стефани. И грустно, но настойчиво группа «Кардиганс» требовала, чтобы кого-то из них любили. Скорее всего, солистку. А из наших захватывала неокрепшие умы фраза «Ах ты, бедная овечка», что, казалось, и служило причиной исчезновения людей из города.
Терпеть это было сложно, но можно. Больше, кроме солнца, и терпеть-то было нечего.
С тех пор у Андрея Викторовича появилась привычка следить за тем, кто из певцов или артистов уже умер.
Во-вторых, он потерял рюкзак.
Этот рюкзак был сшит по заказу. Чтобы не платить много за стандартный рюкзак, мама заказала пошив рюкзака у одной своей знакомой. Та тренировалась шить рюкзаки. И поэтому с радостью согласилась сшить рюкзак, если мама даст ей ткань.
В общем, Андрею Викторовичу было абсолютно непонятно, кто мог позариться на такой рюкзак. Но на него позарились. На филологическом факультете.
Первой задачей студенческой приемной комиссии стало отработать экзамены по иностранным языкам для поступающих на вечернее отделение.
Проходили эти экзамены, естественно, на филологическом факультете. Нужно было стоять на входе и пропускать для сдачи экзаменов абитуриентов в аудиторию в том количестве, которое выкрикивал председатель предметной комиссии.
В предметную комиссию входили старые преподаватели. Поэтому надо было выглядеть прилично. А это предполагало, что на входе нельзя было стоять с рюкзаком.
Вот и был этот уродский, надо сказать, рюкзак из самой дешевой ткани, купленной на Торжковском рынке, водружен на подоконник. И открылся этому рюкзаку прекрасный вид на Адмиралтейство. А потом рюкзак был украден.
В рюкзаке был свитер, Эрих Мария Ремарк, рассказывавший про трех товарищей, паспорт и кошелек.
В общем, украден был не совсем даже и рюкзак. И Андрей Викторович три недели того жаркого августа питался по друзьям и при помощи их транспорта передвигался по городу. А если не везло, ходил пешком и на голодный желудок.
О паспорте родители заявили в тогда еще милицию, после того как узнали о его пропаже. А узнали они не сразу, потому что Андрей Викторович дал им сначала возможность рассказать про Париж, чтобы папино ворчанье и мамины вопли слушать уже после.
А в-третьих, он очень быстро возглавил студенческую приемную комиссию и стал единственным ее работником, которому платили деньги.
Он для этого никого не подсиживал и не прилагал специальных усилий. Просто предыдущий председатель студенческой приемной комиссии нашел себе нормальную работу, а лицо Андрея Викторовича было признано самым надежным среди, как было сказано, остальных долбанатов. Говорил это замдекана. Поэтому появилась и зарплата.
Трудовая функция Андрея Викторовича не поменялась, просто теперь именно он стал отвечать за денежный фонд, копившийся в приемной комиссии от продажи старых методичек.
Продавали их по три рубля. Задача была продать этого барахла как можно больше. Потому что еду участникам студенческой приемной комиссии не выдавали, а разрешали покупать. Своих денег у участников не было, поэтому кормились они за счет абитуриентов, пожертвовавших три рубля в обмен на макулатуру. Большинство из них брали методички по предметам, которые им даже не нужно было сдавать. Например, по биологии. Видимо, абитуриенты надеялись, что пожертвование поможет им поступить в университет. В каком-то смысле так и было, потому что сытые привратники могли и не заметить легкое списывание.
Правда, первая покупка еды обернулась неудачей. Накопив две тысячи рублей, Андрей Викторович объявил товарищам, что есть возможность купить еды, но все должны согласовать предмет закупки, потому что денег очень мало.
Девчонки первые робко заявили, что они очень хотят кофе. Парни добавили, что они за эти недели тоже соскучились по кофе. Даже очень. Поэтому в магазин через дорогу был отправлен единственный очкарик, так как он заявил, что разбирается в кофе. Уж поверьте, добавил он.
Они следили, как очкарик с мешком, пакетом, с авоськой кофе перебегает дорогу на красный свет. В качестве дороги выступал Большой проспект В. О. Девчонки даже засомневались, не подавят ли машины весь кофе, если очкарика собьют.
Но очкарик очень ловко миновал все засады и вернулся невредимым. Кофе, который он купил, оказался в зернах. А в