– Танька крутилась рядом, а потом раз – и нет ее, – растерянно лепетала она.
Мужчины отправились на поиски. Они рыскали по окрестностям почти до темноты.
Мы с сестрами резали вечерние пироги, когда из расщелины выскочили наши старшие дети.
– Таньку тащат! Таньку тащат! – кричали они.
Я вздрогнула.
Почему тащат? Что с ней произошло?
Прошла вечность, прежде чем из черноты вынырнула бритая голова Игната. Через секунду из расщелины вывалилась Таня – ее вытолкнул брат Аркадий, шедший за ней следом. Святослав сразу же увел девчонку в подземелье.
Поздно ночью я узнала, что Танька не потерялась, а сбежала. Накануне вечером девочка украла кусок пирога, а позже пряталась в лесу под корягой, пока мужчины искали ее, сбиваясь с ног.
О Танькиных преступлениях нам рассказал Святослав, он собрал всех у костра, чтобы обсудить, как нам поступить с отступницей.
– Милые братья и сестры! – начал речь гуру. – Мы с вами пригрели сироту – несчастную девочку, которая видела в жизни лишь зло. Ей приходилось голодать, спать под открытым небом, плакать от боли. Мы приняли ее с открытыми сердцами. Хоть она и не дочь Минги-Тау, мы дали ей шанс вырасти духовно, приблизиться к познанию истины. Мы вырвали ее из мерзкого внешнего мира. Но грязь слишком глубоко впиталась в ее душу. Похоже, мы бессильны вытравить зло из этого ребенка. Однако мы не имеем права отказываться от Тани. В конце концов, мы за нее в ответе. А сейчас скажите мне, братья и сестры, как нам следует поступать, когда мы не знаем, что делать.
– Просить помощи отца нашего, Минги-Тау, – нестройным хором ответили мы.
– Совершенно верно, – сказал Святослав. – Давайте умолять его вместе.
Гуру рухнул на колени, закрыл глаза и замер. На его лице застыла маска отрешенности. Мне вспомнились буддийские монахи с картинки в учебнике по МХК. И я тут же почувствовала жгучий стыд: Святослав борется с тьмой за каждого из нас, а я вечно думаю о глупостях.
Теперь все члены общины стояли на коленях и мысленно взывали к Минги-Тау. Молила гору и я: «Отец, помоги Тане спастись. Не дай ей погибнуть». Наверное, мы очень горячо просили. Иначе с чего бы Минги-Тау нам ответил. Таня ему даже не дочь. Он ниспослал Святославу видение. Милостивый Минги-Тау.
– Отец открыл мне истину! – закричал гуру, широко распахнув глаза.
Мы вскочили на ноги и приготовились слушать.
– «Невозможно спасти того, кто сам не хочет спастись! Она должна доказать, что алчет [6] спасения», сказал Минги-Тау.
Братья и сестры затаили дыхание. Выдержав паузу, гуру продолжил:
– Таня поднимется на вершину горы и попросит отца даровать ей прощение. Это единственный шанс. Иначе ее заберут злые духи.
Святослав еще долго говорил о Танином спасении, а мне снова казалось, что я раздваиваюсь. Одна часть меня радовалась, что Минги-Тау готов дать несчастной бродяжке шанс, другая с ужасом представляла маленькую девочку среди льдов и снегов. В этот раз силы были равны. Амина не могла справиться с Викой, как ни старалась.
Глава 32
Игнат должен был проводить Таню до ледника. Он мог это сделать только через два дня, ему предстояло отправиться вместе со Святославом в город по делам общины. Гуру сказал, что поездку отложить нельзя, но, когда они вернутся, Таня исполнит волю горы и взойдет на вершину.
Исполнит волю горы… Вика не верила, что это возможно. Амина испробовала все. Она повторяла: «Святослав всегда знает, что делает». Она медитировала. Она снова воображала спасительный слой песка у себя в голове. Ничего не помогало.
Внутри Амины жила непотопляемая Вика. Она барабанила кулаками прямо по корочке мозга и твердила, что ребенок не выживет на Эльбрусе. Ни за что!
Вика вспоминала то, что слышала о горе. Не в общине. Раньше. О том, как опытные альпинисты срываются с ледяных скал. Об уходящих в нутро Эльбруса трещинах, скрытых под тонкой коркой льда. О ветрах и метелях. О горной болезни.
Тщетно Амина заклинала: «Ты должна верить, а не сомневаться. Должна. Должна». Напрасно говорила о милосердии Минги-Тау. Вика не хотела слушать.
Если бы Святослав не уехал, если бы я могла с ним поговорить, все сложилось бы иначе. Он сумел бы подобрать слова, убедить, успокоить, убаюкать… Только его не было, а я не справлялась. Глубже проваливалась в эмоциональную яму. Тонула в мыслях и воспоминаниях. Захлебывалась переживаниями. И, в конце концов, сдалась. Подумать только: никчемная Вика взяла верх над почти сверхчеловеком Аминой.
В тот день я должна была наносить воды в бак (Святослав выдал нам нормы на двое суток, прежде чем уехать). После завтрака я незаметно для остальных подала знак Захару, взяла ведро и пошла к реке.
– Я готова уйти, – выпалила я, как только его тень легла на плоский камень справа от меня.
– Нужно сделать это сегодня ночью, пока нет Святослава и Игната, – мгновенно отозвался Захар.
Меня удивило, что он говорит об этом так спокойно. Я же сходила с ума, чувствуя себя на краю пропасти.
– Мы уведем Таню, – прошептала я.
Захар молчал.
Меня не убило молнией. Подо мной не разверзлась земля. Только я нисколько не сомневалась: от возмездия не спастись.
– Я не хочу, чтобы она шла на вершину. Не могу этого допустить. Не могу, не могу! – Я разрыдалась.
Захар прижал мою голову к своей груди.
– Ну-ну, не плачь. Мы ее заберем. Конечно, заберем.
Он долго гладил меня по волосам и бормотал ласковую ерунду. Это помогло – я успокоилась и даже смогла обсудить с ним плана побега.
– Когда Святослав и Игнат уезжают, веревочная лестница по ночам остается опущенной в подземелье. Этим мы и воспользуемся, – сказал Захар.
– А что, разве лестница не каждую ночь там висит? – удивилась я.
– Нет, не всегда. Вечером, после того как все спустятся в подземелье, Святослав или Игнат вытаскивают ее наружу. Они же не в подземелье ночуют.
– А где?
Наверное, я глупо выглядела с выпученными глазами и приоткрытым ртом. Захар засмеялся.
– Я не знаю, где. Только не будут же они спать в холодных кельях на досках. Скажешь тоже.
– Значит так нужно, Захар. Не нам судить.
– Да уж, где нам. Ладно, сейчас не об этом надо думать. Ты сможешь предупредить Таньку, чтобы ночью она была готова?
– Смогу, – ответила я, не подозревая, что сделать это будет непросто.
* * *
Таньку стерегли