На меня будто бы повеяло могильным холодом. Здесь, под землей, где и без того было так зябко, словно врубили сразу десятки кондиционеров, не хотелось слышать леденящие кровь легенды.
– Видите, с интересной историей и путь короче. Вот мы и пришли.
Я остановилась и принялась в недоумении озираться. Братья и сестры делали то же самое. До этого, поглощенные рассказом Святослава, мы брели, не обращая внимания на то, что нас окружает. К тому же коридор еще не закончился. Разве цель нашего похода не в секретном месте, куда нас должен был вывести подземный ход?
И тут я разглядела «карманы» – выдолбленные в стенах углубления, гроты, заполненные костями и черепами.
«Человеческие!» – догадалась я, сделала шаг назад и вжалась в стену.
– Посмотри на его лицо. Посмотри, – зашептал мне кто-то на ухо.
Я вздрогнула и только потом сообразила, что это Захар.
С трудом отлепив взгляд от костей, белеющих в темноте углубления, я взглянула на Святослава.
Мне показалось, что в полутьме, разбавленной светом трех факелов, его глаза лучатся зеленым светом.
– Посмотри, – повторил Захар, – он наслаждается нашим страхом. Упивается! И эту историю он рассказал специально, чтобы сгустить краски. Чтобы вид костей породил в нас ужас, чтобы напугать до чертиков.
Тем временем Святослав заговорил снова. Его слова звучали еще громче и торжественнее, чем парой минут ранее.
– Минги-Тау явил мне откровение этой ночью. Он поручил мне донести до вас простую, но очень важную мысль. Жизнь – это всего лишь подготовка к будущему умиранию. Всего лишь трамплин к более высоким формам. Мы не должны бояться смерти. Не должны на нее роптать. Подружитесь с ней, пусть ее присутствие станет для вас привычным и благостным. Постигните истину: смерть ведет нас к новому уровню познания.
Я на секунду решила, что Святослав все это затеял из-за гибели Федора, но тут же прогнала эту мысль прочь. «Отец наш Минги-Тау заботится о нас, желает сделать нас сильнее и мудрее», – сказала я себе.
– Я не знал, что именно мы найдем в этом коридоре. Однако теперь я ясно вижу задумку великого Минги-Тау. Он возжелал, чтобы мы соприкоснулись со смертью, сжились с нею и открыли для себя ее суть. Ведь здесь, в тиши подземелья, нашли вечный покой наши предки. Их кости и черепа сложили в гротах согласно мощному ритуалу. Давайте коснемся усопших, приложим их черепа к груди, и может быть, они поведают нам свои секреты.
– Он псих, чокнутый, его давно пора изолировать от общества, – снова зашептал мне на ухо Захар.
– Гульнара, подойди! – позвал Святослав одну из сестер.
В коридоре установилась звенящая тишина. Спустя несколько секунд братья и сестры зашевелились, зашумели и буквально выпихнули из толпы костлявую угловатую женщину лет тридцати.
Гульнара остановилась в двух шагах от Святослава.
Я видела, как побелели ее пальцы, которыми она сжала свои предплечья. Я наблюдала, как подрагивает ее подбородок. Я, как, уверена, каждый в коридоре, радовалась, что не стою на ее месте.
– Гульнара, набери в подол костей, – приказал Святослав.
Подбородок сестры заплясал сильнее.
– Ну же!
Гульнара сделала крошечный шаг вперед.
– Мы все ждем! – прикрикнул на женщину гуру.
Когда-то в одной книге я наткнулась на описание пляски святого Витта. Я никогда не встречала кого-то, кто бы страдал этой болезнью. Теперь же, глядя на медленно тянувшиеся к гроту в стене руки Гульнары, я вдруг вспомнила о той книге и том описании. Казалось, Гульнара не в состоянии управлять собственными руками, не в силах контролировать собственные движения.
Святослав подошел к женщине вплотную, схватил ее кисти и заставил их сомкнуться вокруг черепа, лежащего почти у самого края углубления. Гуру все еще прижимал кисти Гульнары к черепу, когда она начала изрыгать нечленораздельные звуки, трястись всем телом и запрокидывать голову.
Он отпустил ее, после того как она издала нечеловеческий хриплый крик. Гульнара рухнула на пол и пугающе неестественно изогнулась. Затем она зашлась в конвульсиях, и на ее губах показалась пена.
Святослав отскочил в сторону, будто у его ног бесновалась кобра.
– Сделайте тканевый жгут! Быстро! – скомандовала сестра Лейла.
Она вырвалась из толпы, подскочила к Гульнаре, сдернула с себя через голову свитер и подложила его под голову бьющейся в припадке женщины. К тому времени Захар уже свернул жгут, оторвав для него кусок ткани от полы своей рубашки. Вместе с Лейлой они засунули жгут в приоткрытый рот Гульнары и повернули ее голову набок.
Все это заняло считаные секунды, но в тот момент мне мерещилось, что я в нескончаемом сне – в кошмаре, который длится, длится, длится… и конца ему не будет никогда.
Гульнара пришла в себя. Она смотрела сквозь нас мутным рассеянным взглядом, с трудом шевелилась. На обратном пути братьям пришлось тащить ее под руки.
Мы вернулись в общину, и жизнь потекла своим чередом. Медитации, лекции, сбор трав, заготовка хвороста, вечерние беседы у костра… Вот только ощущение, что я нахожусь в бесконечном сне и что все происходящее – покрытая туманной мглой ирреальность, так меня и не отпустило.
Глава 31
Я почти полностью лишилась сна. Ночь за ночью меня будило одно и то же видение – это не Федор, а я лечу в бездну с истошным криком. Это я не прошла испытание. Это мне никогда не стать сверхчеловеком.
Даже когда ночная тьма уползала на дно глубоких ущелий и в трещины между камнями, страх оставался со мной. Он отступал во время медитации, но возвращался потом усиленный втрое. Тошнотворная гнетущая тревога была тем ужаснее, что видимых причин для нее я не находила. Святослав был мною доволен. Говорил, я удивительно быстро расту духовно. А мне казалось, земля уходит из-под ног.
Впрочем, вскоре появилась реальная причина для тревоги – исчезла Таня. Мы думали, что она потерялась в лесу. В тот день Святослав назначил ее в напарницы к