– Нам нужно идти в лес, – сказал Захар. – Там переночуем, а рано утром двинем дальше.
Крадучись, мы добрались до расщелины, прошли скалу насквозь, вылезли наружу и потопали к сосновому бору, покрывающему восточный склон горы, уходящей ввысь за широким лугом.
Ночь была с нами заодно – укрывала и прятала. Надежно ли? Несмотря на царящее вокруг безмолвие, несмотря на непроглядный мрак, слегка разбавленный лунным светом, мне мерещилось, что мы видны как на ладони. Я чуяла кожей: кто-то или что-то пристально наблюдает за нашей троицей из темноты.
Таня семенила рядом, намертво вцепившись мне в руку. Она так и не задала ни единого вопроса. Ей что, все равно, куда мы ее ведем? Не интересует, что с ней будет? Впрочем, я сама не знала ответов на эти вопросы.
Мы вошли в лес, и меня точно молнией шарахнуло. Я споткнулась и чуть не упала. Получается, Танька всецело мне доверяет. Выходит, доверяет больше, чем я – Святославу. Так, что ли? А разве я не верю Святославу?
Я вообразила, будто Таня поднимается на Эльбрус. Крохотная фигурка посреди безжизненной мерзлой пустыни. Маленький человечек, отданный на растерзание стихии. Ребенок, затерявшийся во льдах. Занемевшими пальцами пытается стереть слезы, прежде чем они застынут на лице. Я помотала головой, чтобы прогнать видение, и решительно зашагала вперед.
Захар привел нас к шалашу.
– В темноте можно сбиться с пути или упасть со скал. Давайте попробуем немного поспать. Как только начнет светать, отправимся дальше.
– Шалаш ты построил? – уточнила я.
– Да. Готовился к побегу. Готовился и ждал.
– Не дождался бы, если б не… – Я запнулась.
Таня все еще держала меня за руку. Я решила не продолжать этот разговор.
– Что там внутри? – спросила я и полезла в шалаш.
– Только одно одеяло сумел унести. Если б взял еще, заметили бы.
На покрытом ветками полу лежало старое рваное одеяло.
Мы надели все вещи, которые удалось стащить в общине, и улеглись спать. Я была уверена, что не усну. Во-первых, я успела свыкнуться с бессонницей. Бессонница стала моим вторым… гм… третьим именем. А во-вторых, какой сон, когда в голове столько мыслей и страхов? Думала – буду пялиться в темноту до утра, прислушиваясь к звукам ночного леса. Ну и удивилась же я, когда Захар меня разбудил.
– Нужно уходить, пока темно.
Я кивнула и принялась легонько трясти Таню за плечо.
Когда мы с ней вылезли из шалаша, небо начало светлеть.
– К дороге нельзя, – сказал Захар. – Они как раз там нас и будут искать. Придется пробираться через горы.
– Ты считаешь, нас захотят вернуть?
Я почувствовала, как в душе шевельнулась непрошеная надежда.
Захар бросил взгляд на Таньку.
– Потом поговорим. Идти надо, – буркнул он, развернулся и пошел прочь от шалаша.
Мы двинулись следом.
Глава 34
Разговор состоялся позже – после нескольких часов пути, когда солнце поднялось высоко.
Танька осталась сидеть в тени огромного камня, а я спустилась с Захаром к ручью, чтобы попить и набрать воды в пластиковую бутылку.
– Ты думаешь, они захотят нас вернуть? – повторила я вопрос, когда Захар вытащил покрасневшую от холода руку с бутылкой из бурного ручья.
– Амина… кстати, как тебя по-настоящему зовут?
Я даже не сразу сообразила, о чем это он.
– Внешние звали меня Викой, – наконец проговорила я.
– Вика – красивое имя. Можно, я теперь буду к тебе так обращаться?
– Не надо, – выпалила я.
– Хорошо, не стану. Но если тебе не трудно, называй меня Лехой. Хочу скорее порвать с памятью об общине.
Захар мотнул головой в сторону Минги-Тау.
У меня перехватило дыхание.
– Как ты можешь!
– Ты спрашивала, станут ли они нас преследовать, – продолжил Захар, не обращая внимания на мое возмущение. – А ты думаешь, Святослав так просто позволит уйти тем, кто видел, что там творится? Он ведь и от Таньки поэтому решил избавиться – боится, что она сбежит и в городе все разболтает.
– Что все? О чем ты?
– Я о бабках, которые он отжал у братьев и сестер. О пропавшей Мадине. О Федоре, которого сбросили в ущелье.
– Его не сбрасывали! Он сам свалился! Сам! Не смог довериться! – выкрикнула я.
– Ну, конечно. Сам. Наверное, он сделал это, чтобы оставить Святославу крутую тачку и, кто знает, что еще. В благодарность за душеспасительные беседы.
– Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Я была готова вцепиться Захару в волосы, когда до нас долетел Танькин вопль.
Мы ринулись вверх по склону.
В несколько прыжков я достигла гребня, чудом не сломав ноги. Не знаю, что я ожидала увидеть. Как духи тащат злополучную Таньку в преисподнюю? То, что в реальности открылось глазам, ошарашило. Над девочкой нависла птица. Размах ее крыльев был, пожалуй, не меньше двух метров. Таня рвалась, орала, отбивалась, но что мог сделать ребенок против огромного злого хищника? Пока я бежала, орел (я не секу в орнитологии, но думаю, это был орел) успел ударить Таню клювом по голове и вонзить ей в плечи когти.
Танькин крик слился с моим. Словно в страшном сне, я увидела, как отрываются от земли детские потрепанные башмаки. Меня обогнал Захар с увесистым булыжником в руке. Он размахнулся и запульнул камнем в птицу. Послышался глухой удар – снаряд угодил хищнику в бок. Орел выпустил добычу, и девочка рухнула в траву. Король пернатых улетел, напоследок бросив на Захара высокомерный злобный взгляд.
Я упала на колени рядом с распластавшейся на траве Танькой и приложила ухо к ее груди. Сначала у меня ничего не получалось услышать из-за собственного шумного дыхания, но потом я ощутила едва слышное тиканье. Оно прозвучало для меня волшебной музыкой.
– Жива, – выдохнула я.
Захар присел рядом на корточки.
– Он ее здорово по макушке долбанул. Надо рану промыть, – сказал брат.
Я задрала свой свитер и оторвала кусок от футболки. Захар прислонил Таню к себе – ее голова оказалась у него на плече. Я отыскала брошенную бутылку с остатками воды, намочила тряпку и, как сумела, промыла рану.
Наконец Таня открыла глаза. Они были такими мутными и водянистыми, что я испугалась.
– Тошнииит! – слабо пискнула Таня.
– Шок, а может, сотрясение мозга. К тому же она давно не ела. Нам нужна помощь. В нескольких километрах отсюда есть аул, – Захар махнул рукой в сторону высоких зеленых холмов. – Зайдем туда?
– Давай, – согласилась я.
Мы отправились в путь, голодные,