Вот и попробуй разобраться в том, что он сказал! Хотя, чем черт не шутит? Первое предсказание Савватеева исполнилось. Отчего не сможет сбыться второе? А еще говорят, что пророки давно перевелись!
Андрей Яковлевич вошел в гостиную, куда привел меня доктор Галкин. Он напевал мелодию «Жаворонка» и поправлял отлично повязанный, подобранный под цвет пиджака галстук. Я сказал, что он выглядит щеголем, женихом. Довольный шуткой, он засмеялся, уселся, поправив складку брюк, и попросил меня, как доброго знакомого, написать письмо Михайле и Любаше. Надо покрепче пробрать их за то, что они не прислали ему весточку. Потом попросил проверить, выданы ли клиентам все отремонтированные инструменты, наведаться к нему на квартиру – посмотреть, как там бабка с Вовкой управляется.
Я, конечно, обещал все это выполнить. Скрипичный мастер пожевал губами, помолчал и вдруг спросил:
– Все-таки как же это вышло, уважаемый? Сперва мы в несгораемом шкафу портфель проморгали, а потом вы его нашли в платяном? Просто фокус! Как в цирке у Кио…
Это было превосходное начало для разговора.
– Бывают загадочные кражи, – сказал я после небольшой паузы.
И рассказал, что в Каире есть музей, где хранятся редкие, сработанные тысячи веков назад предметы быта, орудия труда, произведения искусства и мумии фараонов. Несмотря на круглосуточную стражу, на массивные запоры, из витрины был похищен золотой посох фараона Тутанхамона миллионной стоимости. Никаких следов взлома не было найдено, и в конце концов дело о краже в музее сдали в архив. Спустя немного времени один из служителей музея пошел в подсобное помещение…
– Прямо, как у меня в мастерской! – прошептал мастер.
И по его настороженному взгляду я понял, с какой жадностью он ловит каждое слово.
– …и обнаружил там ящик, – продолжал я. – Когда он открыл его, то нашел в нем связку ключей. Они подходили буквально ко всем хранилищам музея. Выяснилось, что в музее, как положено в учреждениях всего мира, имелись вторые экземпляры ключей на всякий случай. Но директор забросил их в этот ящик и забыл. Стало ясно, как связка попала в руки грабителей и почему после грабежа не осталось никаких следов. Проще простого! А лучшие сыщики мира ломали головы над этой «тайной»…
– Что же это за дурной директор! – воскликнул мастер.
– Ротозей! – поддержал я старика.
– Я так скажу, – продолжал старик, – если ты настоящий директор, то золотой посох с утра клади в витрину, а на ночь запирай в несгораемый шкаф.
– Ну, весь музей в шкаф не запрячешь… Кроме того, разве нельзя открыть шкаф? – спросил я.
– Для этого нужно его взломать! – отозвался Андрей Яковлевич.
– Можно открыть несгораемый шкаф и без взлома, – сказал я. – Ведь к нему тоже ключи имеются…
Я рассказал, что в Турции во время второй мировой войны к резиденту гитлеровской разведки явился человек и заявил, что может доставлять по мере их поступления все секретные документы из английского посольства. Действительно, гитлеровцы в течение года с лишним получали фотографии самых секретных бумаг. Что же выяснилось? Этот человек служил камердинером у английского посла, по ночам брал у своего хозяина связку ключей, открывал несгораемый шкаф и фотографировал все документы, которые там находились.
– Где же держал английский посол ключи? – поинтересовался Андрей Яковлевич.
– У себя в кабинете в ящике стола или на этажерке. Но ведь ночью он спал.
– Это похоже на меня! – вдруг проговорил мастер, прижав руки к груди. – Связка ключей то на столе, то в ящике, а то и вовсе в замке несгораемого шкафа. Я же после сердечного приступа лежу и дремлю.
Теперь мысли Золотницкого заработали в нужном мне направлении.
– Я был у вас тридцатого декабря около шести часов вечера. Вспомните, пожалуйста, в этот день вы открывали несгораемый шкаф?
– Нет! Целый день в мастерской была суматоха, принимали мелкий инвентарь. Потом приходили клиенты получать свои инструменты… – И он стал называть их фамилии, вспомнил, какие именно инструменты получали, даже назвал полученные в тот день суммы денег. – А открыл я несгораемый шкаф, – продолжал он, – когда вы пришли и попросили еще раз посмотреть статью. «Секрет кремонских скрипок».
– Где находились ключи?
– При вас же вынимал связку из кармана.
– Вы всегда хранили красный портфель в секретном ящике?
– Всегда…
– А накануне, двадцать девятого декабря, вы видели портфель?
– Днем брал его, сунул в него грамотку о моей премии, запер, опять положил в секретный ящик, закрыл дверцу…
– Заперли?
– Запер ли? – переспросил скрипичный мастер и задумался. (Я молча сидел возле него и наблюдал, как он морщит лоб.) – Так… – начал он. – В подсобку заглянул мой ученик Володя. Да, да! Спросил, правильно ли настроил скрипку. Я взял инструмент, проверил. Он пошел работать. А я… Должно быть… – припоминал он с усилием. – Должно быть, защемило сердце.
– Уверены?
– Уверен! – произнес он после некоторого раздумья. – Ребята дали мне лекарство, уложили на диванчик и, как всегда, ушли. А я полежал-полежал да, наверное, задремал.
– Крепко?
– Да! Проснулся оттого, что ключи упали на пол и загремели. Любаша принесла обед, поставила судок на угол столика и нечаянно сбросила связку.
Для меня было ясно, что двадцать девятого декабря Люба застала мастера спящим и увидела ключи в дверце шкафа. О том, где хранится портфель, она знала от мужа. Люба поставила на столик судок с обедом, вытащила портфель и положила его в черную папку для нот. Заперев ящик, она вытащила ключи из его скважины, чтобы вставить их в замок шкафа (как было при ее приходе). Сделала она это неловко, от волнения уронила их на цементный пол и разбудила старика. Но я не хотел, чтобы в душу Андрея Яковлевича запало подозрение, и поэтому спросил:
– До прихода Любовь Николаевны никто не мог зайти в мастерскую?
– Нет! За дверью дежурили мои хунхузы.
– А тридцатого декабря их не было?
– Не было, я же отпустил их!
– Тридцатого к вам приходил кто-нибудь, кроме тех трех, которых вы называли?
– Никто!
– У вас не было в течение дня сердечного спазма?
– Нет, нет! Наоборот, уважаемый, чувствовал себя, дай бог каждому!
Мастер бодрствовал! Вот вам и причина, по которой ни скрипач, ни кинооператор, ни архитектор не могли тридцатого, если даже намеревались, подбросить взятый Любой портфель в платяной шкаф.
– Спасибо, Андрей Яковлевич! Надо кончать беседу, а то доктор будет ворчать.
– Он и так ворчит. Я хочу отдать мой портфель на хранение. Он советует сдать администрации санатория. А я решил отдать верному человеку…
– Где вы храните другие части «Родины» и остатки дерева?
– Будьте спокойны! У человека, которому верю, как самому себе!
Я тепло простился