– Он боится тебя.
– Ты же понимаешь. Он же…
Броня не успела договорить, как входная дверь открылась и в комнату вошел мрачный Илья с очередной коробкой в руках. При виде женщин Илья сразу заулыбался, принимая чуть ли не счастливый вид.
– Еще одна осталась, и всё, – радостно сказал он, ставя коробку. – Ничего себе, всю квартиру заставили. Сколько, интересно, орлов в коробке? По сорок баксов за орла – представляете, сколько денег?!
– Ты же сказал, что он собирался по десятке продавать? – спросила Нина.
– А сейчас где-то разузнал и передумал. Будет по сороковке. Он еще тот жук. Ему палец в рот не клади, – весело ответил Илья.
– А что ты такой восторженный? – опустила его на землю Броня. – Тебя вокруг пальца обвели, а ты млеешь от удовольствия.
– Что значит обвели?
– За каких-то двести долларов Моисейка из твоей квартиры склад себе сделал, а из тебя грузчика.
– Почему за двести? – не согласился Илья. – За тысячу. Двести заплатил, а еще восемьсот одолжил на целый год. И процент меньше, чем в банке…
– Какое благородство. И как долго этот благодетель собирается твоим складом пользоваться?
– Пока не продаст или квартиру не получит. Он в наших домах на очереди.
– Илюша, ты знаешь, что в наших домах сейчас минимум на год очередь? – поинтересовалась Нина.
– Ну и что? Он сказал, что этих орлов он за полгода продаст, а больше присылать не будут.
– Ах, как его жалко. – Броня для убедительности поцокала языком. – Ну и сколько у тебя теперь денег?
– Тысяча шестьсот. За один день. Неплохо, да? – с гордостью сказал Илья. – Только не повезло, что Чапай за такси отдал перед самым Новым годом…
– А твой роллс-ройс? – спросила Броня.
– Кадиллак, – поправил ее Илья. – Тут осечка: Ленька забрал деньги.
– Почему? – удивилась Нина.
– Он поехал попижонить на Манхэттен, а на обратном пути машина не завелась, и он ее там бросил. Как я теперь оттуда ее буду забирать? Нина, ты собираешься медиком стать. Помоги мне этого гада официально прикончить, – попросил Илья.
– Вот когда стану, тогда и поговорим. А как ты собираешься доставать остальные деньги?
– Осталось меньше половины – достанем, время есть. Вечером за рюмочкой с Чапаем и Сашком посидим, обсудим ситуацию. Закуска еще осталась?
– Осталась, но Саша пить не будет: у него завтра интервью, – сказала Нина.
– И хорошо. На интервью надо идти, чтобы море было по колено. Как мамаша? Не выходила?
– Нет. Я заглянула – она, по-моему, спит.
– Слава богу. Я ведь забыл вас предупредить: она про шубу еще ничего не знает.
– Как не знает!? А кто у Моисея деньги одолжил? – удивилась Нина.
– Я сам. Она бы на коробки ни за что не согласилась.
– А как ты ей объяснил, зачем тебе деньги?
– Сказал первое, что пришло в голову, – Леньке проспорил.
– Три тысячи проспорил?!
– Ну да. Запросто.
– И на что ты, Илюшенька, спорил? – спросила Нина.
– Вот тут я немного маху дал. Сразу придумать не мог и ляпнул, что по трубе на крышу заберусь.
– На семнадцатый этаж?!
– Да. И забрался бы. Но я сказал маме, спор был на то, что заберусь голым. Среди бела дня.
– По трубе голым? Нина, ну что ты скажешь за этого мыслителя? – захохотала Броня.
– Это как раз ничего… Потом я только неудачно брякнул…
– Интересно что, – пыталась узнать Броня.
– Что Ленька в итальянской мафии. И если я через неделю не отдам долг, он мне ноги в цемент – и в Гудзон бросит.
– Вот сейчас я умру! – захохотала Броня.
– Зачем тебе все это? – спросила Нина. – Ведь все равно придется маме сказать.
– Я знаю, что глупо… Но у меня язык не поворачивается. Она в таком жутком состоянии. С самого приезда. Вы знаете, как она в Союзе жила: муж известный архитектор, подруги в рот смотрят, выставки, банкеты, квартира на канале Грибоедова, из окон Невский виден… А тут приезжаем в Америку, как она говорит, в вонючий Джерси-Сити, где сплошные пуэрториканцы и черные.
– Может, ей действительно замуж выйти? – спросила Нина.
– Я подумаю. Надо идти, Моисей ждет. Девочки, посидите с ней еще пять минут на всякий случай. Когда она нервничает, у нее давление сильно подскакивает. Перед отъездом из Союза она даже в больницу попала…
– Я удивляюсь, как она с тобой еще на тот свет не попала, – сказала Броня.
– Илюша, а что, если шуба стоит больше трех тысяч? – поинтересовалась Нина.
– Броня говорит, три, – твердо возразил Илья.
– Так Эйбу и скажешь, – посоветовала Броня.
– Так и скажу. Не волнуйтесь, девочки, все будет окей, – успокоил их Илья и, послав воздушный поцелуй, вышел из квартиры.
– Как я ему завидую, – глядя ему вслед, сказала Нина. – Он не умеет переживать больше пяти минут.
– Из них три он приходит в себя от этих переживаний. Он таки доживет до ста, а я со своей впечатлительностью уже одной ногой там.
Нина с Броней вернулись к просмотру телевизора. Там, видно, говорили о чем-то смешном, потому что Броня вдруг громко рассмеялась. Нина удивленно посмотрела сначала на нее, затем опять на экран и, покачав головой, продолжила молчать, стыдясь своего незнания английского. В это время из коридора в комнату вошла мать Ильи. Екатерина Владимировна с приезда в Америку значительно пополнела, но ее лицо, по-прежнему моложавое, сохранило высокомерное выражение, хотя глаза были пусты.
– Бандит ушел? – спросила она.
– С трудом избавились, – ответила Броня.
– Как вы себя чувствуете, Екатерина Владимировна? – поинтересовалась Нина.
– Как я могу себя чувствовать с таким сыном? Вот-вот умру. Слава богу, что хоть Левушка не дожил. Кому ни скажи – не поверят: сын Льва Кричевского оказался полным идиотом. Вот скажите мне, как можно умудриться проспорить три тысячи. Да у него самого больше трех долларов в кармане не бывает! Кто, вы думаете, купил ему машину?
– Ну он ведь тоже работает, – возразила Нина.
– Что он там работает? Продает за гроши вонючую страховку, которую никто не хочет покупать. На сигареты себе. Зато пособие получать ему гордость не позволяет.
– Он прав, Екатерина Владимировна, – защищала Илью Нина. – В его возрасте получать пособие… Он молодой, здоровый.
– Кто здоровый? Кожа да кости. Вот Ленька этот здоровый – и ничего, получает. Что, американское правительство обеднеет, если оно еще одному уроду будет платить? В конце концов, они нас сюда зазвали. Пусть помогают.
– Екатерина Владимировна, нас никто не зазывал. Нужны мы им! – возразила Броня.
– Вы лучше мне