– Броня, а вы член партии? – с надеждой спросила Васина мама.
– Я была пионеркой и комсомолкой и, как только почувствую, что готова, обязательно вступлю в ряды КПСС. И я вам даже больше скажу. Я сделаю все, чтобы Вася тоже вступил в партию. Я где-то читала, что хромой никогда не сможет стать канатоходцем.
Васины родители не совсем поняли аллегорию, но в целом ответом Брони остались удовлетворены, особенно обещанием сделать из Васи человека.
Когда встал вопрос, где они будут жить до отъезда, Вася робко предложил свою комнату.
– Что?! Ты хочешь, чтобы я в этом мавзолее жила? Да в жизни никогда. В Казанском соборе от большого юмора у нас устроили антирелигиозный музей. Ты там был когда-нибудь? Там есть пыточная комната со всякими кошмарами, которые использовали в Средние века. Так вот я скорее туда перееду.
– Броша, ну не в вашей же с мамой клетушке. Тем более это ненадолго. После того как распишемся, сразу подадим документы в ОВИР.
Броня сказала, что потерпеть она может.
– Но как только я почувствую, что мне хочется взять бюстик Ленина и погулять с ним по потолку, я из этого мавзолея сваливаю. Ничего, двадцать девять лет прожили друг без друга, проживем еще как-нибудь несколько месяцев.
Броня вдруг решила устроить настоящую еврейскую свадьбу, да еще с раввином из синагоги, в которой они оба никогда не были.
– Я где-то читала, что еврей без еврейской свадьбы – это как телега без колеса.
Постоянное выражение Брони «Я где-то читала» восхищало Васю. Самое смешное было, что он никогда не видел, чтобы она держала книжку в руках.
Услышав про еврейскую свадьбу, Вася погрустнел. Он понимал, что свадьбу придется делать в его комнате: на ресторан у них денег не было. Но как еврейская свадьба с раввином и под хупой будет смотреться на фоне плакатов вождей революции, Вася представить себе не мог. Броня его утешила тем, что почти все вожди революции в России были евреями и против хорошей еврейской свадьбы не возражали бы. Точно такое же объяснение дал своим ультраантирелигиозным родителям и Вася. Те повздыхали, виновато посмотрели на портреты и возражать не стали.
Но смотрелось это действительно смешно. Раввин, прежде чем приступить к обряду, долго обходил комнату, разглядывая революционные экспонаты, покачивая седой головой в кипе. Бронина мама сшила какое-то подобие хупы, под которой молодожены с трудом поместились. Раввин стал что-то долго говорить на древнееврейском, из чего гости не поняли ни слова. Потом Вася с Брошей обменялись кольцами. Илюша положил перед Васей завернутый граненный стакан, который по традиции жених должен был разбить ногой. Вася, как бы ни старался, как бы высоко ни поднимал ногу в колене, не мог. Он даже вспотел. Но на четвертый раз стакан все-таки разбился, и все за-кричали: «Мазал тов!» К крику даже присоединились Васины родители. Затем Броня включила магнитофон и зазвучала знаменитая «Хава нагила». Кто-то из приглашенных сказал Броне, что на свадьбе у евреев принято жениха и невесту сажать на стулья, потом гости поднимают эти стулья и танцуют с ними под музыку. Вася пытался отказаться от этой идеи, но Броня, грозно сверкнув глазами, сказала, что, если принято, значит, они будут так танцевать. Но из затеи ничего не получилось: молодоженов удалось приподнять только на несколько сантиметров от пола, и то с большим трудом. Добровольцы вернули стулья на пол и извинились. Над этим конфузом потом долго смеялись. Броня даже хотела произнести свое любимое: «Я где-то читала», но, по-видимому, слишком много выпила и, махнув на это рукой, сама крикнула «Горько!» и поцеловалась с Васей. Танцы все же состоялись, но уже без стульев. Много пили, поминутно кричали «Горько!», не переставали смеяться над бесконечными Илюшиными шутками и тостами. Пьяненький Вася тоже попытался сказать смешной тост, но был усажен на место сидевшими по обе стороны от него Илюшей и Броней. В общем, свадьба удалась, и Броня осталась довольна.
* * *
Броня дала себе всего два месяца проживания в этом мавзолее, перед тем как они объявят Васиным родителям о решении эмигрировать. Вася не понимал, почему такая спешка, но сопротивляться не стал. За это время надо было решить, чем в Америке он будет заниматься. С его историческим дипломом и даже с кандидатской там ему работы не найти. Броня знала, что у нее проблем не будет. Она была прекрасным бухгалтером и к тому же неплохо знала английский. Все время, которое девушки тратят на свидания, Броня использовала на изучение английского языка, словно чувствовала, что ей он в будущем пригодится. С Васей Броня решила просто: она послала его на профессиональные курсы шоферов. Шофер, он и в Америке шофер. В ноябре 1977 года Броня решила, что пора идти в ОВИР. Но перед этим собрала семейный совет, на котором объявила, что они с Васей планируют эмигрировать в Америку. Васины родители молча, с растерянными лицами долго смотрели, но почему-то друг на друга. Потом повернулись к сидящим напротив Васе с Броней.
– Он же собирался в партию, – только и нашелся, что сказать, Васин отец.
– Он передумал, – с непроницаемым лицом ответила Броня. – Исаак Ефимович, вы же знаете своего сына: семь пятниц на неделе.
– Но почему? – с отчаянием спросила Васина мама.
– Циля Моисеевна, ну посмотрите на наши жилищные условия. У нас с вами комната пятьдесят четыре квадратных метра. При норме в четыре метра на советского человека, даже если у нас с Васей родится пионерский отряд, нам всё равно ничего не светит. Мы так и помрем в этом мавзолее.
– Не смейте оскорблять!.. – вдруг гневно вскричал Исаак Ефимович и торжественно добавил, подняв указательный палец: – …Святую память. Мы войну прошли, фашистов победили, а вам квартиры отдельные подавай! Страна восстанавливается, а вы…
– Вот и восстанавливайте, – перебила его Броня и повернулась к Васе. – Васенька, я не хочу семейных разборок. Ты поживи пока здесь, а я, как мы договаривались, переберусь к маме. Завтра созвонимся и поедем в ОВИР. Пора подавать документы.
Ранним утром 5 апреля 1978 года Вася с Броней,