Броня держала Васю за руку, как держат ребенка, чтобы он не мог убежать. И, словно прощаясь навсегда, с болью в душе и слезами на глазах смотрела на маму. Тем не менее она нисколько не сомневалась в том, что делает все правильно.
3. Илья Кричевский
Из тройки друзей Илья был самым обеспеченным, самым легкомысленным, но и самым талантливым. Его отец Лев Борисович Кричевский был известным ленинградским архитектором. Отсюда и огромная, богато обставленная четырехкомнатная квартира на канале Грибоедова, из окон которой был виден Невский проспект. У Ильи была собственная комната и фотолаборатория, милостиво выделенная ему в одном из многочисленных чуланов в квартире. Фотографией Илья стал увлекаться лет с десяти, когда отец, наблюдая своего непутевого болтуна сына, решил занять его полезным делом и подарил ему на день рождения фотоаппарат «Лейка». С тех пор Илья фотоаппарат из рук не выпускал, забыв, что существует еще и другая жизнь. Уже через пять лет его фотография была напечатана в журнале «Советское фото». На снимке был ворох ярко-красных и ярко-желтых осенних листьев, на котором развалилась огромная черная собака, а между ее длинных лап лежал, прижавшись к ней спиной, мальчуган. И у собаки и у мальчугана были закрыты глаза. Создавалось впечатление безмятежного крепкого сна в этом буйстве осенних красок.
Фотография, напечатанная в известнейшем журнале пятнадцатилетним сыном, вызвала у родителей прилив гордости, и вскоре отец привез сыну из заграничной поездки японский профессиональный фотоаппарат «Никон». Очень скоро отец об этом крепко пожалел. Когда пришла пора поступать в вуз, Илья вдруг категорически отказался, мотивируя это тем, что у него уже есть профессия. Лев Борисович заведовал кафедрой архитектуры в строительном институте и естественно ожидал, что сын пойдет по его стопам – будет учиться на архитектора. Илья же заявил, что будет фотографом, а не архитектором. Последовали долгие семейные скандалы, терпение отца наконец лопнуло, и он пригрозил сыну армией. Идти в армию в планы Ильи никак не входило, и он подчинился. Но и с фотографией не распрощался. Где бы он ни находился, фотоаппарат всегда висел у него на шее, и, как только его глаз выхватывал удачный ракурс, он моментально делал снимок. Кроме видовых снимков, он стал делать портреты, которые не только получались живыми, но и передавали настроение и даже характер человека. Видно, у Ильи на роду было написано стать профессиональным фотографом. И подтверждением этому было событие, которое изменило его жизнь. Потом он называл это событие божьим промыслом или знаком судьбы.
– Выбирайте что хотите, господа, но факт есть факт, – любил он говорить.
В сентябре 1965 года в Ленинград из Москвы приехал известный российский художник Илья Глазунов, в прошлом ленинградец и хороший приятель отца Ильи. В честь Глазунова запланировали банкет, на который, разумеется, был приглашен Лев Борисович с супругой. Потом все происходило словно по заранее написанному на небесах сценарию. У мамы Ильи с утра поднялась температура, вызвали врача, который определил ангину и назначил постельный режим. Отец как хороший муж предложил остаться с ней, но мама замахала руками: «Ты что! Главное, что не рак!» (Мама Ильи была извечной «ракоманкой».) Тогда папа решил, что с мамой должен остаться сын, но и это предложение она отвергла: «Мне никто не нужен, я не ребенок. А Илюшу возьми с собой вместо меня, пусть мальчик получит удовольствие». Отец согласился, но с одним условием: фотоаппарат останется дома. Илюша нехотя подчинился. Перед самым уходом произошел очередной эпизод небесного сценария: совершенно бесцельно Илья отобрал несколько своих самых лучших фотографий, в том числе напечатанную в журнале, и положил в карман.
Банкет состоялся в Доме искусств, что на Невском проспекте. Народу собралось немало, но зал был настолько большой, что люди чувствовали себя свободно: прогуливались, беседовали, собравшись в группы. В зале стоял гул, а в воздухе висело нетерпеливое ожидание застолья. Вдруг Илюша заметил одиноко стоявшего около окна известного фотографа Николая Гнисюка. Гнисюк был без камеры, и Илюше это показалось странным: столько возможностей сделать фотографии знаменитостей. Но потом он понял, что таким фотографам, как Гнисюк, нет необходимости брать с собой камеру на подобные приемы. Если он захочет сделать снимок любого из здесь присутствующих, включая Илью Глазунова, он просто позвонит ему. И тут Илюша поддался импульсу: воспользовавшись тем, что отец был увлечен беседой с каким-то представительным дядечкой, он отошел и направился прямиком к Гнисюку.
– Здравствуйте, Николай Владимирович, – сказал он, подходя к фотографу.
– Здравствуйте.
– Меня зовут Илья Кричевский. Могу я вас побеспокоить?
– Илья Кричевский? Случайно не сын Льва Борисовича Кричевского?
– Да, это я.
– Я вас еще вот таким помню, – Гнисюк опустил низко руку. – Я был у вас дома, снимал вашего отца.
– Как вы у нас были, я не помню, но ваша фотография висит у папы в кабинете. Это его лучший портрет. А теперь я сам стал фотографом и даже напечатался в журнале. Вот, смотрите, – Илюша достал пачку фотографий и протянул Гнисюку. Тот стал их перебирать, задерживаясь на некоторых.
– А вот эту я помню, – Гнисюк показал Илье фотографию, напечатанную в журнале. – Что ж, молодой человек, у вас явные способности. Вот что я могу предложить. В следующем месяце в журнале «Советский экран» выйдет большая статья об актере Ефиме Копеляне. Сделайте несколько его фотографий и пришлите мне. Вот моя карточка. Если они мне понравятся, я передам их журналу. Посмотрим, может, там выберут одну из них. У вас не больше двух недель.
– А ваши собственные фотографии? – удивленно спросил Илья.
– С меня достаточно и обложки. Но в любом случае держите со мной «Контак». Мне любопытна ваша судьба. И большой привет отцу!
Они распрощались, и Илья вернулся к отцу. Тот еще продолжал беседовать, а Илья, встав рядом, переваривал только что произошедшее. Чем больше он