Аркаша жил совсем недалеко, но она все равно вскочила в стоявшее на стоянке такси. Дверь открыла Аркашина мама. Увидев Леру, она прижала ее к себе и, не сдерживаясь, заплакала. Лера до этой минуты желания плакать не испытывала, но сейчас разрыдалась вместе с ней. Уже в квартире Лера узнала, что Аркаша уехал. Надолго, а может быть, и навсегда. Куда Аркашина мама говорить не стала на случай, если Леру вызовут в органы и начнут допрашивать. Лера, слушая, согласно кивала, хотя и не понимала смысла сказанного. Она сейчас осознавала только одно: ее Аркаша уехал. Вероятно, навсегда. Но что было самое страшное – его могли посадить. Из-за нее! Лера распрощалась и вышла.
Она шла по многолюдной улице против движения, глядя перед собой и никого не видя. Ее толкали, ругались вслед. Она же продолжала свой путь с той же мыслью: «Навсегда». А за ней сразу жгла другая мысль: «Его могли посадить!» И эта вторая мысль была намного ужаснее первой. Проходя мимо скверика, где они часто сидели с Аркашей, Лера наконец остановилась и села на скамейку. Она смотрела на детишек, играющих в песочнице, на их мам, оживленно разговаривающих на соседней скамейке, на голубей, важно расхаживающих по аллее в поисках еды. И вдруг вместо мысли «Навсегда» пришла мысль «Но жизнь же продолжается». И она будет продолжать свою жизнь. Пройдет время, боль начнет притупляться, затем навсегда покинет ее. И она начнет жить сначала. Ведь она еще совсем молодая. И Аркаша там, в своем далеке, тоже начнет все заново. Такова жизнь. Ну и самое главное: его, слава богу, все же не посадили.
Прошло два года с тех пор, как из ее жизни ушел Аркаша. Лера только окончила институт и устроилась переводчиком на ВДНХ. К этому времени Аркаша начал уже стираться из ее памяти. И когда она на какой-то вечеринке познакомилась с Андреем, она не почувствовала укора совести, ответив на его ухаживания. Ей они даже были приятны. Андрей был высокий, красивый, пожалуй, слишком красивый для мужчины. Что ее поразило больше всего – это его ресницы. Она никогда не видела таких длинных ресниц. Даже у женщин. Когда они прощались, он предложил встретиться на следующий день. Посидеть в кафешке, поболтать о жизни. Она с радостью согласилась.
Андрей повел ее в довольно дорогое кафе, в которое они как-то хотели зайти с Аркашей, но оно оказалось им, бедным студентам, не по карману, и они ушли, так ничего и не заказав. Цены в кафе были по-прежнему высокими, и Андрей, заметив замешательство Леры, забрал у нее меню и, глядя в него, стал предлагать блюда, не называя цен. Этот джентельменский жест еще больше расположил ее к нему. Как и то, что, проводив ее домой и договорившись о следующей встрече, он даже не попытался поцеловать ее на прощание. Единственное, что ее смущало, – говорил он в основном о своей работе. Он был физиком, работал в каком-то НИИ, где занимался каким-то очень важным, чуть ли не государственной важности проектом. Почувствовав, что Лере это совсем не интересно, он сразу прекратил и стал спрашивать о ее жизни. «Боже, какой он из себя весь положительный, – подумала Лера. – Так не бывает». Когда же он предложил зайти к нему домой и выпить чашку кофе, который он отлично готовит, Лера сразу подумала, что вот и причина всех этих, как она их назвала, выпендрежей. Словно почувствовав ее мысли, Андрей улыбнулся и сказал:
– Не нервничай. Приставать к тебе я не буду.
– А я и не нервничаю, – покраснела Лера. – С чего ты взял?
Жил он в небольшой коммунальной квартире. Когда они проходили по коридору, из двери вышла пожилая женщина и, улыбнувшись, поздоровалась:
– Здравствуй, Андрюшенька. – Потом также ласково посмотрела на Леру. – Добрый день, милая.
– Здравствуйте, – ответила Лера, а сама подумала: «Его и соседи явно любят. Может, он действительно идеальный?»
Андрей открыл свою дверь и, пропуская Леру, отступил в сторону. Комната была небольшая. Первое, что поразило Леру, – стерильная чистота. Как в казарме. По-казарменному была заправлена и кровать. Вдоль стен стояло несколько книжных шкафов, висели и книжные полки. Лера и удивилась и обрадовалась одновременно. Значит, он все-таки читающий. Но когда она подошла поближе, чтобы разглядеть книги, ее радость сменилась разочарованием. Это всё были научные книги. Среди них стояло отдельно несколько томиков художественной литературы. Но это была научная фантастика: Ефремов, Белов, Азимов. Фантастику Лера не любила и ничего у этих авторов не читала.
Андрей пригласил ее пойти с ним на кухню, чтобы показать, как правильно нужно варить кофе. Варил он его в маленькой медной кастрюльке с длинной ручкой, которую он назвал джезвой. Лера не то что никогда не видела такой кастрюльки, она и название-то «джезва» услышала впервые. Постепенно кухню стал наполнять умопомрачительный запах варенного кофе. Закончив, Андрей одной рукой взял джезву, другой же мягко приобнял Леру и повел в комнату. Кофе был, как и говорил Андрей, замечательный. Да и весь вечер был очень приятный. Андрей, как и пообещал, ни разу не сделал попытки ее поцеловать.
«Может, он из тех? Может, его к женщинам вообще не тянет? – подумала Лера. – А что? Таких, говорят, сейчас много. И ресницы у него – любая баба позавидует. А пусть он и такой. Мне какое дело!» – закончила она свою мысль и тут же подумала, что сама с собой играет. Он нравился ей, и ей было совсем не все равно, предпочитает он женщин или мужчин. «Всё! Вопрос закрыт! – твердо сказала она сама себе. – Он мне нравится. Мне с ним хорошо. А время покажет. На то оно и время. Да и в конце концов, не собираюсь же я за него сейчас замуж». Но оказалась, что довольно скоро именно это и произойдет. В этот же раз они пили вкуснейший кофе, который Лера когда-либо пробовала, слушали пластинки хорошей джазовой, а затем классической музыки, разговаривали. Они