– Сударь, мне посоветовал обратиться к вам господин Реймон де ла Бесьер!
– Реймон де ла Бесьер – старый дурак! Дружок этой Битини… Пневматист… Они там у нее небось столоверчением занимаются! И после этого он еще смеет называть себя ученым! Уж он-то, вроде, должен был бы знать, чего стоит эта Тайна Тота. Так вы говорите, это он вас ко мне послал? Зачем?
– Ну… он… Я пошел к нему, потому что тогда было много всяких разговоров… о Тайне Тота. И никто толком не знал, что это такое. А надо вам сказать, что этот Элифас, над которым все сперва потешались, стал вдруг всем внушать страх. У него в лаборатории делали обыск, на улице Юшет… и вот там… среди прочих загадочных вещиц обнаружили какие-то формулы… И они оказались не больно-то просты, потому что там было порядком намешано всякой физики и химии… Но, похоже, с помощью этих формул можно поразить человека на расстоянии. Насмерть поразить!
– Ну, нечто в этом роде уже давно изобретено. Рецепт пушечного пороха, например.
– Да, конечно, но этот рецепт всем известен. А вот та формула, похоже, никому не известна, а она-то и есть самая опасная из всех! Она-то и называется Тайна Тота! Она была написана на всех стенах лаборатории на улице Юшет. Тогда-то и обратились к господину де ла Бесьеру, который является одним из самых блистательных наших египтологов, с тем, чтобы он разъяснил, наконец, что же такое Тайна Тота. И вот что он ответил, дословно: «Тайна Тота содержит заклинание, которое звучит так: Да поразит тебя смерть через глаза твои и нос, уши и рот, ибо так повелеваю Я – властелин воздуха, света и звука!»
– До чего же самонадеянный и наглый тип этот старикашка Тот! – заметил великий Лустало, покачав головой, не то насмешливо, не то серьезно.
– Если верить на слово господину Реймону де ла Бесьеру, в Тоте следует видеть первоизобретателя магии. Греки называли его Гермесом, то ли дважды, то ли трижды величайшим. И формулу его тайны обнаружили в Саккаре, на стенках погребальных камер в пирамидах пятой-шестой династий. Это древнейшие из дошедших до нас текстов. И эта грандиозная формула была окружена другими, помельче, предохраняющими от укуса змей, скорпионов, и вообще от нападения всяких тварей, которые способны зачаровывать свою жертву взглядом.
– Мой дорогой господин Лалуэт, – заявил великий Лустало. – Вы вещаете как по писаному. Слушать вас одно удовольствие.
– Мой дорогой мэтр, просто я от природы наделен превосходной памятью. Но право же, мне это не принесло никакого проку. Увы, я невежественнейший из людей, и пришел смиренно просить вас, великого ученого, чтобы вы высказали свое мнение об этой пресловутой Тайне Тота. Господин Реймон де ла Бесьер, например, не скрывает, что обнаруженное в гробнице заклинание, относящееся к Тайне Тота, сопровождалось какими-то загадочными знаками, вроде наших химических и алгебраических символов. Над ними безуспешно ломали голову целые поколения египтологов. И еще он сказал, что эти самые знаки, дающие могущество, завещанное Тотом, удалось расшифровать Элифасу де ла Ноксу. Он сам якобы не раз утверждал это, да и в бумагах его во время обыска на улице Юшетт была найдена некая рукопись, озаглавленная «От могущества прошлого – к могуществу будущего». И все это позволяет предполагать, что он действительно постиг сомнительную науку древних мудрецов. Знаете ли вы, дорогой мэтр, что египетские жрецы времен Первого Царства [26] уже были знакомы с электричеством?
– Парень, ты просто шикарен, – осклабился Лустало. Потом он вдруг согнулся наподобие вопросительного знака и дотянулся кончиками пальцев до кончиков своих ног. – Впрочем, давай, шпарь дальше, ты меня забавляешь…
У господина Лалуэта аж дух перехватило от подобной вульгарной фамильярности. Но, поразмыслив, он решил, что гению трудно удержать себя в тесных рамках обывательской вежливости, предписанной людям заурядным. И он, как ни в чем не бывало, продолжал:
– Этот господин Реймон де ла Бесьер был весьма убедителен, рассказывая все это. Он даже добавил: «Жрецы, вполне вероятно, были очень сведущи во всем, что касается неизмеримых сил дематериализации материи, то есть того, к чему нам пока довелось едва лишь прикоснуться. И они, должно быть, умели даже управлять этими силами, что открывало перед ними совершенно неограниченные возможности».
Великий Лустало отпустил носки своих маленьких ножек и стремительно распрямился, словно лук, едва не ткнувшись головой в подбородок г-на Лалуэта. Он сказал, потирая себе кончик носа:
– Ты все сказал, толстяк?
Г-н Лалуэт и ухом не повел. Он продолжил:
– Понимаю, все это наверняка кажется вам смешным, дорогой мэтр…
– Мели, мели, пустомеля…
– Но я вовсе не сержусь, – тут же добавил он, любезно улыбаясь дорогому мэтру, – видя, как вы воспринимаете это в подобном тоне. Однако, представьте себе, что на меня все это произвело в конце концов определенное впечатление, впрочем, не на меня одного. Вы же сами знаете, как это случилось. И вот, едва стали известны слова заклинания Тота: «да поразит тебя смерть через глаза твои и нос, уши и рот, ибо так повелеваю Я – властелин воздуха, света и звука!», как сразу же нашлись люди, готовые все объяснить.
– Ах, вот как!
– Да. И согласно их рассуждениям Элифас, овладев Тайной Тота, сделался властелином звука, и все тут же вспомнили слова Бабетты о «мертвящей песне»! И они доказывали, что либо сам Элифас, либо «игрец» всунули в механизм шарманки нечто такое, что убивает звуком. Эту штуку якобы засунули в ящик перед убийством и вытащили сразу же после него. Именно поэтому я и напросился осмотреть шарманку.
– Выходит, это дело вас очень заинтересовало, господин Лалуэт? – спросил ученый муж с яростью, которая привела г-на Лалуэта в некоторое замешательство. Впрочем, его не так-то легко было сбить с толку.
– Быть может, оно заинтересовало меня чуть больше, чем прочих. Ведь я, знаете ли, в свое время имел дело с шарманками… со старинными шарманками. И я хотел просто взглянуть…
– И что же вы увидели?
– Понимаете ли, мэтр… в самой шарманке я ничего такого