Глава 16. Собственными ушами
Уже агонизируя, гг. Патар и Лалуэт спрятались и замерли в большой лабораторной печи, каждый в своем углу топки.
Они оказались в кромешной тьме и ничего не могли видеть. Все, что им оставалось в жизни – это положиться на свой слух. И с жизнью их сейчас связывало лишь одно – собственные уши.
Сначала они услышали спускавшегося по лестнице великана Тоби, недовольно ворчавшего:
– Опять вы оставили люк открытым, хозяин… Вот увидите, не доведет это до добра… рано или поздно.
Его ужасающая поступь слышалась совсем близко, можно было догадаться, что он вплотную подошел к клетке, точнее – к преграде из железных прутьев, за которой они обнаружили человека.
– Дэдэ, небось, своего не упустил, орал, как оглашенный… Ты ведь орал, Дэдэ?
– Разумеется, орал… – ответил фальцет г-на Лустало. – Я сам слышал, когда был у большого дуба, сажал Ахилла на цепь. Но в это время никого не бывает в округе.
– Поди знай наверняка… А вдруг к вам придет кто, как в тот раз? Надо всегда люк закрывать, так оно спокойнее. Крышка-то войлоком обита… и не слыхать ничего.
– Если бы ты не забыл запереть ворота, собаки бы не удрали, старый дурак! Сам ведь знаешь, они возвращаются только на мой голос. А люк… Как-то совсем про него забыл.
– Так ты орал, Дэдэ? – спросил великан, но не удостоился ответа. Человек за решеткой не подавал признаков жизни.
Великан снова заговорил, обращаясь, видимо, к Лустало.
– С собаками сегодня что-то неладное творится. Еле на цепь посадили. Когда вернулись, думал, весь дом сожрут… В тот вечер с ними то же самое было, когда мы нашли здесь тех троих господ… прямо перед клеткой Дэдэ. Собаки-то в тот вечер тоже удрали, и бегать за ними пришлось…
– Никогда больше не напоминай мне о том вечере, Тоби, – сказал дрогнувший голос Лустало.
– В тот-то вечер я еще, помню, подумал: быть беде! И Дэдэ кричал, болтал тут всякое… Верно, Дэдэ? Болтал ведь?
Никакого ответа.
– Но это с ними… – снова забубнил великан тягучим голосом, – это с ними беда случилась… потом. Померли!
– Да, они умерли.
– Все трое.
– Все трое, – повторил, как зловещее эхо, надтреснутый голос великого Лустало.
– Ведь как по заказу, а? – хмыкнул великан.
Лустало не ответил, но что-то вроде вздоха пронеслось над его головой.
– Тоби, ты слышал? – подал голос Лустало.
– Это ты Дэдэ?
– Да, я, – ответил голос из-за решетки.
– Ты заболел? – спросил Лустало. – Ну-ка, Тоби, посмотри, что с ним такое. Может, Дэдэ заболел? Кричал так, что наверняка надорвал себе грудь… Может, он голоден? Ты голоден, Дэдэ?
– Держите, – отозвался голос из-за решетки. – Вот вам ваша «формула»! Полностью. Можете накормить меня теперь. Я заработал свой корм!
– Забери-ка у него «формулу», – приказал Лустало. – И дай ему похлебки.
– Посмотрите сперва, хороша ли она, эта формула. Сами же приучили меня не есть хлеб даром.
Послышались шаги великана, потом шуршание бумаги, которую узник, вероятно, просовывал сквозь прутья.
Наступила тишина, в которой великий Лустало, конечно же, изучал «формулу».
– О! Вот даже как! – воскликнул он, наконец, тоном нескрываемого восхищения. – Потрясающе!.. Просто потрясающе, Дэдэ! Но ты не говорил мне, что работаешь над этим.
– Я только над этим и работаю… вот уже девять дней. И девять ночей. Но это мне удалось!
– О, да, удалось!
И послышался глубокий вздох Лустало.
– Какой гений! – сказал он.
– Еще что-нибудь выдумал? – спросил Тоби.
– Да, да… выдумал. Открыл! И не только открыл, но и заключил открытие в прекрасную формулу!
Тут Лустало и Тоби перешли на шепот.
И даже если бы у сидящих в печи нашлись силы слушать, то все равно ничего нельзя было услышать из того, что говорилось меж Лустало и великаном.
Опять раздался скрипучий голос Лустало.
– Но это же настоящая алхимия, мой мальчик! Твое открытие – это ведь что-то вроде трансмутации металлов [36]! Ты уверен в результатах опыта, Дэдэ?
– Да. Я повторил его три раза с хлористым калием. Каково, а? Больше никто не скажет, что материя необратима! Это нечто совершенно иное – новый ионизированный калий, не имеющий ничего общего с известным калием! И я этого добился!
– Даже относительно хлора?
– Даже относительно хлора.
– Черт побери!
Лустало и великан опять начали совещаться шепотом. Потом Лустало спросил:
– Чего ты хочешь за свои труды, Дэдэ?
– Я бы хотел варенья и добрый стакан вина.
– Ладно. Сегодня вечером можешь дать ему стаканчик вина, – обратился великий Лустало к великану. – Это ему не повредит.
Но вдруг относительное спокойствие, утвердившееся за это время в подвале, было нарушено самым неистовым образом. Дэдэ внезапно разбушевался. Он изверг из себя целый шквал ярости, воплей, проклятий. Это была настоящая подземная гроза! Г-н Лалуэт со своей стороны и г-н Патар со своей едва успели сдержать на краю своих пересохших губ крик смертельного ужаса. Они чувствовали, они слышали, как узник диким зверем бросается на прутья своей клетки.
– Убийцы! – рычал он. – Убийцы! Подлые душегубы! Вор Лустало! Гнусный тюремщик, мучитель моего гения! Чудовище, я дал тебе славу, а ты платишь за это коркой хлеба! Твои злодейства будут наказаны! Слышишь, ничтожество! Бог тебя покарает! О твоих преступлениях станет известно всему свету! О! Пусть они поскорее приходят, эти люди, которые меня освободят! Всех не убьешь! Я протащу тебя, как вонючую падаль! На крюке мясника! За шкирку! Душегуб! За шкирку!
– Хватит! Заставь его замолчать, Тоби! – прохрипел Лустало.
Раздался скрип железной решетчатой двери.
– Не замолчу! За шкирку! За шкирку! Нет! Только не это! На помощь! Помогите! Помогите! Да! Да! Замолчу! Нет! За шкирку! Чтоб все на тебя плевали! Замолчу!
Опять лязг решетки, скрип петель. И вскоре тихо стало в подвале, доносились лишь слабые всхлипывания, поскуливания, словно кто-то засыпает после вспышки ужасной ярости… или умирает.
Глава 17. Несколько изобретений Дэдэ
Кроме этих звуков некоторое время еще слышалась какая-то возня, потом в подвальной лаборатории все стихло окончательно.
Г-н Ипполит Патар и г-н Лалуэт стояли ни живы ни мертвы. Они так тесно вжались в стены топки, что, казалось, приросли к ним навеки.
Тем временем их окликнул голос человека из-за решетки:
– Можете выходить. Они ушли.
И опять тишина. Голос повторил:
– Можете выходить! Вы там умерли, что ли?
Наконец, в сумрак лаборатории-склепа, освещенной теперь лишь свечным огарком из-за прутьев узилища, из черной пасти печи робко выскользнули… назовем их тени.
Сначала появились головы… осторожно… потом туловища… и все это замерло в