– Маккенна! Омбре! Амиго! Мы – партнёры. Ну, конечно же, девушка может сидеть на твоей стороне. Ты не способен оценить маленькой шутки?
Маккенна, переведя дыхание, обдумал этот вопрос.
– Да, – наконец решил он. – Думаю, что могу, Пелон. Большое спасибо.
– Пустяки, – махнул рукой щедрый хозяин – Повернёмся к нашему обсуждению. Амигос, мучачос, омбрес, мухэрес [25]! Мы отправляемся в Сно-Та-Хэй, ко всему золоту, что лежит в Затерянной Копи Адамса. Садитесь рядом с Пелоном Лопесом, вашим бедным и скромным хефе, и скажите ему, как именно вы хотите, чтоб он вёл себя на счастливом пути, что лежит впереди…
Маккенна возвратился к девушке по фамилии Стэнтон и ещё раз взял её руку в свою. Ничего не было сказано, но в том не было и нужды. Пожатие их пальцев высказало всё.
Глава 16
Револьверный дым и серапе
Ближайшей проблемой были солдаты-бизоны. Нечаянные Травы, оазис апачей в пустыне Выжженного Рога, на самом деле был тайным местом для привала. Труднопроходимая тропа, извивами спускавшаяся вниз три мили до Яки-Спринг, служила единственным входом (и выходом) на чудесную поляну, удобную для отдыха лошадей и вьючных животных. Это, конечно, как теперь обрисовал своим слушателям Пелон, было веской причиной, почему апачи не пользовались убежищем в качестве обычного водопоя. Едва только секрет тропы становился известен врагу, стоянка превращалась в ловушку. Пелон и другие пользовались им лишь тогда, когда непосредственной погони, да, по сведениям, и белых людей вообще в округе не было. Неожиданное прибытие кавалерии негров, их нахождение в непосредственной близости к партии из Хила-Сити, таким образом, создавало самый настоящий кризис.
– Товарищи, – воскликнул Пелон, разводя руками, – эти чёртовы чернокожие солдаты, встав лагерем здесь, у ручья, требуют нашего внимания. С рассветом они станут выяснять, что случилось с Бешем и другими, за кем они гнались от Хила-Сити. И надолго их не обманешь. Не забывайте, что их ведёт грамотный белый офицер и что у него есть пёс-ищейка, на четверть апаче, в качестве скаута. Некоторые из нас знают этого самого скаута, и даже слишком хорошо. Зовут его Юный Мики Тиббс. Отец его был первым Мики Тиббсом, полубелым, полуапаче, и на все сто – сукиным сыном, целиком из былых времён. Матерью – чистокровная скво мескалеро. Одно время её разыскивали из-за двух белых, убитых во сне, ради старого мула и куска бекона. Вот наилучшая порода хешке, какую можно найти, а этот Юный Мики – зловреднее жеребца-мустанга. Он, правда, всего-навсего мальчишка, однако прямо из ада. Едва назавтра взойдёт солнце, он отыщет эту тропу к Нечаянным Травам. Скорее всего он уже знает о ней от какого-нибудь жалкого пьяницы, родича-мескалеро, который продал её за пинту тулупаи.
Пелон вздохнул и покачал головой.
– Спросите у Беша, – предложил он остальным. – Он скажет вам, как я сказал, – эти солдаты-бизоны заперли нас здесь. Мы могли бы уйти пешком, но не годится отправляться пешими к Сно-Та-Хэй. Вот так.
– Ты хочешь сказать, – осведомился Санчес, – что нам следует вступить в драку с солдатами или бежать пешком через эти гряды скал?
– Нет, – сказал Пелон, – мы можем встретиться поутру и сдаться им с самыми добрыми чувствами. Конечно, чувства уже не будут добрыми, когда солдаты приведут нас в форт и проденут шеи в верёвку.
Маккенна, наблюдая за говорившим, вновь услышал тот инстинктивный голос, однажды подсказавший ему, что где-то глубоко внутри этого бандита-убийцы из Соноры тлеет слабая искра человеческого достоинства, чего не скажешь про большинство обычных преступников.
– Значит, ты считаешь, что нам следует биться или бежать, – уточнил Санчес, сам по себе, конечно, не подверженный добрым чувствам, – не так ли?
Пелон, повернувшись к нему боком, бросил остальным:
– Простите его, он – солдат мексиканской армии, федералес. Они не дерутся, если их не наберётся сотня против ваших десяти.
– Что ты предлагаешь, хефе? – спросил Маккенна. – Ведь не думаешь же ты, что белые люди станут сражаться против солдат там внизу. Другой путь есть?
– Да, – ответил Пелон быстро. – Вам хотелось бы послушать? Не торопитесь, скоро услышите.
Он замолчал, изучая всех. Маккенна подумал, что к своим людям Пелон присматривается внимательнее, чем к тем, кто сидел по «белую» сторону очага. Было ясно: что бы он ни намеревался предложить, его план содержит элемент риска, даже, быть может, семена прямого бунта. Рыжебородый золотоискатель весь напрягся.
– Нам нужно, – продолжал Пелон, – ещё больше отделить плевелы от пшеницы.
– Что это значит? – резко спросил Санчес.
– Нас всё ещё слишком много. Потери Лагуны и Мартышки недостаточно. Должны уйти и другие.
– Ты хочешь сказать, – вмешался Беш, апаче, – что будут ещё убийства?
– Вовсе нет. Я не сказал этого слова.
– Не в слове дело, – отозвался Беш. – Как насчёт смысла?
– Смысл, – отвечал Пелон, – просто вот в чём: одни из нас отправятся в Сно-Та-Хэй, другие – нет.
– Мы вернулись к той ситуации, когда Хачита встал позади тебя с топором, – заметил Беш.
– Нет, нет, – отрицал Пелон, поспешно оглянувшись посреди фразы. – Ты совсем не уловил моей мысли. Я хочу сказать, что мы согласимся на том, кто поедет, а кто нет.
– Как это сделать? – пробормотал Санчес.
– Легко, – сказал Пелон. – Этот вопрос решу я.
– Ты? – прервал Вэчел, намеренно обращаясь по-английски, хотя говорил по-испански так же хорошо, как туземец. – Я не доверил бы тебе решать, сколько волос на бильярдном шаре. – Он жестом указал на своих белых спутников. – Это мы будем решать всё, что потребует решения, ясно?
Пелон вновь пожал плечами и развёл руками.
– К счастью, коротышка, – сказал он, – у нас нет предмета для спора. Я имел в виду, что моя половина слишком велика.
Тотчас же Беш и Санчес вскочили на ноги, а великан Хачита без спроса подошёл и встал рядом со своим другом Бешем. Никто из апачей ничего не сказал, предоставив дезертиру из мексиканской армии, сержанту Венустиано Санчесу, выразить общее удивление.
Последний подошёл к своей задаче весьма нерешительно. Всего несколько минут назад Пелон раскроил череп Мартышке. Всего минута прошла с тех пор, как Хачита занёс топор, чтобы разнести череп Пелону. Смерть