Цак! – Превратившись обратно, я захлопнула медальон и села за стол писать своё послание. Голуби в это время расхаживали взад-вперёд по подоконнику, а Робин перепорхнул на ветку каштана и поглядывал вниз на улицу.
Дорогая Аурелия!
Представь себе: Ксавер Беркут приходил к нам и угрожал маме! Теперь, если мы не прекратим все контакты с другими аваностами, со мной случится что-нибудь ужасное. Что именно, он не уточнил. Мама очень боится за меня, и поэтому я больше не смогу к тебе приходить. А ведь я понятия не имею, как нам с Миланом искать других детей-аваностов, чтобы свергнуть незаконного лидера (как написано в Хрониках). Может, у тебя есть какая-то идея или совет для меня?
Попробуем поддерживать связь по птичьей почте, ладно?
Пожалуйста, напиши мне!
С наилучшими пожеланиями, твоя Кайя.
Я отложила ручку и прислушалась. На кухне пискнул таймер микроволновки, и почти сразу же мама крикнула:
– Кайя, ужин готов!
– Уже иду! – крикнула я в ответ.
Из нижнего ящика стола я вытащила жёлтый конвертик, оставшийся с моего последнего дня рождения, и положила в него письмо для Аурелии. Первый голубь грациозно взял клювом конверт, и все три птицы полетели к вилле Певчих.
– Надеюсь, они не столкнутся с Корбином, – пробормотала я, закрывая за ними окно. Письмо ни в коем случае не должно попасть к ворону – и, следовательно, в руки Ксаверу Беркуту.
А потом я поспешила на кухню, где ждала мама с ужином.
6. Будущее в наших руках
Наконец наступил понедельник, мамин рабочий день. Домой она вернётся только вечером, и это мне на руку.
В школе я попыталась найти Милана. Поскольку он на класс старше меня, пересечься мы можем разве что на переменах. Но в то утро в школе его, похоже, не было. И вот уже после занятий я сидела дома за кухонным столом, помешивала разогретый суп и нервно поглядывала на часы над кухонной дверью.
– Где же ты ходишь? – пробормотала я, вылив суп и убирая тарелку в посудомойку.
Я уже собиралась написать Милану сообщение, когда зазвонил домофон. Я бросилась в коридор, сняла трубку и, нажав кнопку, распахнула дверь квартиры. По одним только пружинящим шагам по лестнице я узнала Милана. Когда он остановился передо мной, слегка взъерошенный, я просто улыбнулась – так рада была его видеть.
– Извини, – сказал он вместо приветствия, быстро оглянулся на лестничную клетку и захлопнул за собой дверь. – Я пытался запутать Корбина. Он шпионит за мной. Но вроде бы мне удалось оторваться.
Увы, пособник самозваного лидера мог следить за нами практически всё время, у него-то крылья есть всегда. И поскольку ворон мог сидеть где-нибудь на крыше дома, уличном фонаре или дереве, оставаясь при этом незамеченным, отделаться от ощущения, что за тобой постоянно наблюдают, было невозможно.
Я схватила Милана за руку и потянула его в свою комнату. Прежде чем задёрнуть занавески, я оглядела крону огромного каштана, растущего перед моим окном.
– Корбина не видно, – заключила я.
– Очень не хочется, чтобы он доложил дяде, что я был у тебя, – сказал Милан, садясь на краешек кровати. – Пусть и дальше думает, что я не общаюсь с другими аваностами.
На мгновение я подумала, как сложно всё стало: мне приходилось скрывать что-то от мамы, Милану – от его дяди. То, что у меня вдруг появилось столько тайн от мамы, огорчало, но именно сейчас я ничего не могла изменить: слишком много было поставлено на карту.
– Твой дядя Ксавер был у нас в субботу вечером, – сказала я, присаживаясь рядом с ним. – И он угрожал маме. Теперь мне нельзя общаться с другими аваностами – иначе она отберёт у меня медальон.
Милан ошарашенно уставился на меня.
– Дело дрянь! – пробормотал он.
Некоторое время мы сидели так и молчали. Но наконец я смогла собраться с духом и пересказала ему подслушанный разговор Ксавера и мамы.
Милан вскочил на ноги и стал ходить по комнате точно тигр в клетке.
– И… что теперь делать? – спросила я.
Милан снова плюхнулся на кровать рядом со мной.
– Следовать нашему плану, не посвящая в него взрослых аваностов, – заявил он и взъерошил себе волосы. – Будем искать двоих оставшихся детей-аваностов.
Я засомневалась.
– Но как найти водоплавающего и лугового аваностов без помощи взрослых? Мы же больше вообще никого из аваностов не знаем. А повесить плакат «Эй, аваност, найдись, пожалуйста!» – идея явно так себе. – Я стала накручивать волосы себе на палец, и вдруг меня осенило: – Ты должен принять участие в музыкальном конкурсе. Наш учитель музыки вроде что-то говорил об этом.
С некоторых пор мы с Миланом знали, что господин Берг тоже аваност. Правда, он, увы, был не только не на нашей стороне, но и являлся пособником Ксавера.
– Я – в конкурсе? – переспросил Милан и недоумённо посмотрел на меня.
Пришлось пояснить:
– Будут участвовать все средние школы Зоннберга.
Теперь уже я вскочила с места – настолько мне понравилась эта неожиданная идея.
– Аваносты ведь очень круто поют, – продолжала я. – Наверняка кто-то из них будет и на этом конкурсе. Может, нам повезёт, и мы найдём детей-аваностов для нашего тайного клуба.
– Это просто гениально, – сказал Милан. – Но раз такое дело, участвовать в этом конкурсе мы будем вместе.
Моя улыбка моментально погасла.
– Я никак не смогу, – поспешно сказала я. – Стоять на сцене одной и петь перед жюри… Да я в обморок хлопнусь прямо там! – Мне, конечно, каким-то невероятным образом удалось исполнить партию главной героини в школьном мюзикле, но тогда рядом был Милан. И всё равно столько всего пришлось преодолеть, прежде чем настроиться.
– Ну правда, достаточно тебя одного, – решительно заявила я. Ты и на сцене держишься увереннее. А я посижу в зале и понаблюдаю за другими участниками.
Мы обсудили ещё кое-какие детали нашего плана, и Милан ушёл к себе задолго до возвращения моей мамы. Я, конечно, понимала, что наши шансы познакомиться на этом конкурсе с другими детьми-аваностами ничтожно малы. Но других вариантов у нас не было, да и с чего-то нужно начинать. Но тем не менее меня не покидало какое-то странное ощущение…
И всё, естественно, пошло не по плану.
– В этом году произошли некоторые изменения касательно городского музыкального