– Как же мы отсюда услышим, как поют другие участники? – тихо спросила я Милана.
Он наклонился к моему уху и прошептал:
– Здесь столько всего происходит, что никто не заметит, если мы сядем в зрительный зал.
– А когда наша очередь? – я ведь совсем не слушала, что говорил господин Кёниг о том, как будет проходить конкурс.
Милан, к счастью, ничего не пропустил:
– Нас будут вызывать в алфавитном порядке. Я ближе к концу, а ты, наверное, где-то в середине.
Я почувствовала облегчение: неплохо, что с неприятным делом можно быстро покончить – страх не успеет накопиться.
Милан схватил меня за руку и потащил в коридор, потом слева от прохода открыл узкую дверь в небольшой предбанник, и мы через ещё одну дверь прошли прямо в зрительный зал. Мы уселись на пол рядом с рядами тёмно-красных откидных сидений, прислонившись к гладким шелковистым обоям и надеясь, что взрослые нас не заметят. Наискосок от нас сидели господин Берг и госпожа Руф – они перебирали на столиках перед ними бумаги и при этом оживлённо беседовали.
– Вы готовы? – спросил их господин Кёниг со сцены, и когда оба члена жюри ответили утвердительно, громко и чётко объявил в свой микрофон: – Свенья Аренс, общеобразовательная школа Шиллера, просим вас выйти на сцену.
– Не повезло бедняжке выступать самой первой! – шепнула я Милану.
Хотя Свенья мне совсем не нравилась, у меня перехватило дыхание, когда она, щурясь от яркого света прожектора, вышла на сцену. В чёрном платье она выглядела намного старше семиклассницы. Господин Кёниг настроил для неё микрофон, а затем пересел в зал к остальным членам жюри.
– Итак, Свенья, какую песню ты подготовила?
После некоторого колебания Свенья начала петь.
Милан наклонился ко мне:
– Определённо не аваност!
И действительно: Свенья едва слышно выдыхала в микрофон знакомую поп-песню, а ближе к концу её голос и вовсе начал дрожать.
– Наверное, это от волнения, – пробормотала я. – В хоре она лучше поёт!
– Возможно, – Милан пожал плечами. – Во всяком случае, она совсем не аваност.
После Свеньи на сцену вышла Феа Бах. Это была та самая девушка с длинными рыжими волосами, на которую я обратила внимание, когда только пришла. Она встала у микрофона, тряхнула волосами, уверенно посмотрела на членов жюри и запела. Ничего не скажешь: голос у неё был потрясающий! Чистые звуки долетали до сводчатого купола театрального зала и отражались оттуда во всех направлениях. Мы с Миланом с открытыми ртами уставились на девушку, которая только что допела звонкую и долгую последнюю ноту, а затем изящно поклонилась под аплодисменты членов жюри.
– Круто! – прошептал Милан. – Это имя стоит запомнить.
– Феа Бах, – сказала я тихо, больше самой себе.
– Феа Бах, – улыбнувшись, эхом повторил Милан.
Я нахмурилась. Но размышлять по поводу выражения лица Милана не было времени, потому что на сцену поднялся следующий участник.
Как возможных аваностов мы забраковали ещё троих, выступавших после Феа.
В какой-то момент наш учитель, господин Берг, повернулся в зал и посмотрел прямо в нашу сторону. Мы с Миланом пригнулись. Неужели господин Берг нас заметил?
Но, видимо, нет, потому что он просто вызвал на сцену следующего участника. Эта девочка пела неплохо, но до аваноста тоже не дотягивала. За ней выступили трое мальчиков и ещё одна девочка.
В какой-то момент Милан не выдержал:
– Да для аваностов они все поют недостаточно хорошо! – он взъерошил себе волосы и беспокойно оглядывал зал.
Список уже подошёл к букве «Ж», когда около нас возникла госпожа Юнкер:
– Вот вы где. А я вас везде ищу! Вам где было велено сидеть?! Просто неслыханно!
На сцене как раз никого не было, и наша учительница даже не пыталась говорить тихо. Мы с Миланом подскочили от неожиданности, я лихорадочно соображала, что ответить. Внезапно рядом с нами появился и господин Берг:
– Оставь, Сабина. Дети просто хотели послушать других конкурсантов, их можно понять. Они ведь никому не мешали.
Госпожа Юнкер нахмурилась:
– Если бы все участники конкурса сидели в зале, думаю, это было бы неправильно, Арне. Это несправедливо по отношению к остальным.
Арне Берг только пожал плечами, и, поскольку в этот момент на сцену вышел следующий исполнитель, поспешил вернуться на своё место в первом ряду жюри.
Госпожа Юнкер сказала:
– Вы сейчас же пойдёте со мной за кулисы. Тем более что скоро ваша очередь, – она резко развернулась и исчезла за дверью.
Мы с Миланом последовали за ней. Я успела услышать начало пения девочки на сцене и сразу же поняла: нет, не аваност.
9. Сердце львицы
А потом подошла моя очередь, и когда объявили моё имя, сердце у меня заколотилось как бешеное. Я вскочила со стула и вдохнула поглубже.
– Удачи, Кайя, – сказал Милан. – Ты сможешь!
Я кивнула: в глазах моего друга-аваноста была уверенность и надежда.
Мы прошли с госпожой Юнкер по коридору, затем я поднялась по узкой лестнице – и оказалась на сцене в ярком свете прожекторов. Трое членов жюри, сидящих наискосок от микрофона в первом ряду, выжидающе смотрели на меня.
– Здравствуй, Кайя, – господин Берг ободряюще улыбнулся. – Какую песню ты нам исполнишь?
– Свободной быть! – тихо выдохнула я в микрофон. Он фонил и потрескивал. Я закрыла глаза и через тонкую ткань блестящего жакета нащупала и овальный медальон аваноста, и кулон в форме сердечка, который одолжила мне Мерле.
– Я аваност с сердцем львицы, – пробормотала я себе под нос.
А потом я глубоко вдохнула – и будто снова оказалась в своей комнате под крышей, где моими единственными слушателями были Мерле, Робин и голуби. Звуки, которые я пропевала, захлёстывали меня, отчего в теле чувствовалась лёгкая вибрация, и текли не останавливаясь. В зале они взмывали вверх, к самому куполу, и снова стремились ко мне. Я ничего не видела вокруг себя – музыка захватила меня целиком и полностью.
Песня подошла к концу даже раньше, чем я рассчитывала, и я открыла глаза. Трое членов жюри молча смотрели на меня, а потом господин Кёниг зааплодировал, а госпожа Руф крикнула: «Браво!» Господин Берг просто улыбался, глядя на меня. Я коротко поклонилась и, пошатываясь, ушла со сцены.
– Ты была великолепна, – сказал Милан, который всё это время ждал меня, спрятавшись за кулисами. – Твой голос выше всяких похвал.
Я только слабо улыбнулась, сползла по стенке на пол и, сев на