По дороге в школу я рассказала Мерле о просьбе птиц.
– И что же мне делать? – с отчаянием в голосе спросила я. Сколько я об этом ни думала – решение не приходило.
– Хм, – Мерле помолчала. – Конечно, совсем не удивительно, что Ксавер Беркут со своей строительной фирмой собирается открыть новый гравийный карьер на месте пойм. Но я думала, городские власти уже отозвали разрешение на строительство, и именно по той причине, что там гнездятся зимородки, – она нахмурилась. – Ладно, сегодня же поговорю с Ханнесом. Ему уже восемнадцать, он председатель экоклуба. А ещё он просто милашка, если ты понимаешь, о чём я. Впрочем, не важно, главное – Ханнес в курсе всей этой истории со «Штайн-Бау». Может, у него есть идея, чем помочь птицам, живущим в поймах.
Мы вошли в школьный двор. Сейчас мне уже стало немного легче. Мерле наверняка выяснит что-нибудь насчёт этого строительства. И тогда уже я буду решать, что делать дальше.
В актовом зале участников предстоящего конкурса уже ждала госпожа Юнкер.
Мерле обняла меня:
– Ты справишься, Кайя. И вернёшься домой с победой!
– Лучше бы я посидела с тобой на уроках, – покачала головой я.
Мерле ткнула меня указательным пальцем в живот:
– Ты поёшь лучше всех. – Она сняла со своей цепочки кулон в виде красного сердца, который она носила, сколько я её помню, и, повернув меня так, чтобы никто не видел, надела его мне на цепочку рядом с медальоном аваноста.
– Это сердечко придаст тебе силу львицы! – шепнула она и мягко подтолкнула меня к госпоже Юнкер. – Ну, ни пуха!
Рядом с нашей учительницей уже стояла Свенья из 7-го «А» в шикарном чёрном платье и сердито смотрела на меня. Она терпеть меня не могла, потому что я забрала у неё главную роль в нашем мюзикле – по крайней мере, она так считала. Хотя роль Евлалии передал мне господин Берг, а я изначально совсем этого не хотела! Как бы то ни было, Свенья была на меня очень обижена и показывала это всем своим видом. Оле из 8-го «Б» нервно переминался с ноги на ногу. Он был в обычных джинсах и кроссовках. Мой взгляд задержался на Милане, небрежно прислонившемся к стене. Он широко мне улыбнулся – весь в чёрном, волосы почти до плеч.
– Привет! – сказал он, когда я встала у стенки рядом с ним и, как всегда, моментально успокоилась, почувствовав исходящее от него тепло.
– Доброе утро, дорогие! – бодро воскликнула госпожа Юнкер и хлопнула в ладоши. – Все участники в сборе, а значит, можно выдвигаться. Ох, до чего же это всё волнительно. Даже я сама не своя. Ну, вперёд!
Городской театр был недалеко от нашей школы. Свенья и Оле по дороге беседовали с госпожой Юнкер, мы с Миланом шагали позади них.
– Насколько велика вероятность, что мы найдём среди других участников сразу обоих аваностов – и водоплавающего, и лугового? – тихо спросила я Милана.
– Найти хотя бы одного из двоих – уже здорово, верно же? А там, возможно, и на других молодых аваностов выйдем. Если же на конкурсе с поисками ничего не получится, придётся придумать новый план.
Рядом с Миланом я самой себе казалась пессимисткой. Он в основном надеялся на лучший исход, я всё время переживала. Как бы мне хотелось быть такой же, как он или Мерле! Они даже в чём-то похожи.
Оставшуюся дорогу до театра Милан, казалось, был погружён в свои мысли, потому что смотрел в землю перед собой и руки держал в карманах. Я же, пытаясь отвлечься, считала птиц, сидящих на деревьях, тротуаре и крышах, и это в какой-то мере помогло мне обуздать свой страх.
Вскоре мы оказались у городского театра. Даже фасад этого старого здания, со всеми его колоннами и каменными фигурами рядом со входом, был невероятно роскошным, а внутри всё выглядело ещё изысканнее и богаче. Весь зал под огромными люстрами сиял красным и золотым светом. Сцена была обрамлена пурпурным бархатным занавесом, а вокруг зрительских мест возвышались небольшие изящные балконы.
– Добро пожаловать! – раздался громкий голос, и я, залюбовавшись великолепием зрительного зала, вздрогнула от неожиданности. На сцене, у стойки с микрофоном, в окружении подростков стоял бородатый мужчина в костюме. Он указал на крутую ступеньку сбоку от сцены: – Поднимайтесь все ко мне.
Госпожа Юнкер провела нас, четверых учеников общеобразовательной школы Шиллера, наверх. Я рассеянно глядела по сторонам – не ожидала, что будет столько участников. Сколько же вообще средних школ в Зоннберге?
– Меня зовут Фридрих Кёниг, – объявил бородач, когда все голоса стихли. – Я директор театра и в этот знаменательный день также один из членов жюри конкурса. Сегодня я особенно рад, что все четыре средние школы Зоннберга прислали лучших вокалистов продемонстрировать своё мастерство на этой сцене.
У меня зашумело в ушах. Хотелось убежать домой как можно быстрее. Милан, стоящий рядом со мной, казалось, почувствовал мою панику и коснулся моего предплечья.
– Позвольте мне представить вам других членов жюри, – сказал директор театра, – они сидят там, внизу: это Арне Берг, музыкальный руководитель города Зоннберг, и Кордула Руф, основатель и организатор ежегодного летнего фестиваля в Зоннберге.
Господин Берг и госпожа Руф, приподнявшись со своих мест и оба широко улыбаясь, помахали нам. Перед ними на маленьких столиках лежали листки бумаги и ручки.
– Сегодня мы определим победителя конкурса, – продолжил господин Кёниг. – Но, как вы знаете, официально о победе будет объявлено только через две недели, на музыкальном фестивале, и тогда же будут вручены кубок и приз.
Господин Кёниг говорил ещё что-то, но я уже сосредоточилась на других участниках конкурса. Однако, как бы я ни вглядывалась в их лица, я не могла понять, был ли кто-нибудь из этих детей аваностом. Впрочем, иначе и быть не могло. В человеческом обличье аваносты ничем не отличаются от других людей. Только одна девочка показалась мне немного необычной. У неё были длинные рыжие волосы и много-много веснушек. В своём оливково-зелёном платье похожая на русалку она всё время улыбалась. Кроме того, она безостановочно прыгала с одной ноги на другую и, казалось, ни на секунду не могла остановиться.
Шум голосов и суматоха отвлекли меня от наблюдения.
– Нам придётся ждать в комнате отдыха, когда объявят наш выход, – сказал мне Милан. И как он может быть таким спокойным?! – Тебя вызовут, когда придёт твоя очередь.
Хотя комната отдыха была довольно