– Вот бедолага, – шепнула я Милану.
Серый свитер мальчика ещё больше подчёркивал его бледно-серый цвет лица.
Я вздохнула и закрыла глаза. Даже представить невозможно, что этот невзрачный Нелио может быть аваностом.
Но тут мальчик запел, и я резко открыла глаза. Шум и хихиканье вокруг меня стихли, все дети уставились на сцену. У него был просто невероятный голос! Высокий, чистый и звонкий! Раньше я именно таким представляла себе ангельское пение.
– Нелио Фельд, – прошептал Милан. Мы держались за руки, не сводя глаз с неприметного паренька.
Его голос становился всё выше и выше, и когда он закончил песню, в зале некоторое время было неестественно тихо. Затем раздались бурные аплодисменты. Только двое наглых мальчишек загудели:
– Бу-у-у!
А ещё один громко и отчётливо выкрикнул:
– Пищит как девчонка!
– А ведь он вполне может оказаться аваностом, – шепнул мне на ухо Милан.
– Да, и теперь у нас два кандидата, – взволнованно проговорила я. – Два обалденных голоса, которые могут указывать на принадлежность к одному из видов аваностов. – Я уже повторяла про себя эти имена, чтобы не забыть: Феа Бах. Нелио Фельд.
Трое членов жюри восторженно попрощались со всеми нами. Организатор конкурса в заключение сказал:
– Скоро мы с вами увидимся на большом летнем фестивале, где один или несколько из вас будут вызваны на сцену, чтобы получить приз. Я с нетерпением жду встречи с вами, ребята!
Выйдя из театра, все школьники и учителя разошлись кто куда.
– И как нам теперь перехватить этих двух суперпевцов? – спросила я Милана, заметив, что он провожает взглядом Феа, которая со своей группой скрылась за углом ближайшего дома.
– Похоже, эти двое из разных школ, – задумчиво объявил он. – Нелио ушёл совсем в другую сторону.
– Думаешь, они и вправду наследники аваностов? А кто из какого племени? – вслух размышляла я.
– Мы выясним, где они живут, и встретимся с обоими, – сказал Милан. И добавил чуть тише: – Но они наверняка аваносты! Такие голоса!..
– Да, это было бы здорово. Но ведь не каждый хороший певец обязательно аваност, верно? И как мы раздобудем их адреса? – так же тихо спросила я, потому что Свенью, похоже, заинтересовало, что это мы обсуждаем.
Милан пожал плечами:
– Что-нибудь придумаем.
На обратном пути в школу Свенья ворчала:
– Как глупо, что победителя объявят только через две недели.
– Дорогая Свенья, так решили организаторы, – ответила госпожа Юнкер. – К тому же летний фестиваль – просто идеальный повод для этого. А тебе не помешает набраться терпения.
Я не слышала, чем закончился их разговор, потому что мимо нас с грохотом промчалась колонна автомобилей. На одном грузовике большими жёлтыми буквами был выведен слоган «“Штайн-Бау”: камень за камнем – строим будущее».
– Они наверняка едут в заповедник! – попыталась я перекричать шум машин. Я ещё не успела рассказать Милану о делегации водоплавающих птиц и о том, что они могут потерять свой дом.
Тем временем мы уже миновали школьные ворота, и каждому из нас пришлось вернуться в свой класс.
В задумчивости я просидела ещё час на уроке истории: хоть мы и достигли нашей первой цели и нашли двоих предполагаемых аваностов, теперь нужны доказательства, что мы не ошиблись. И если это так, то являются ли эти двое водяным и луговым аваностами: ведь именно этих двух племён нам не хватало.
– Кайя! – окликнула меня госпожа Мэннле. – Хватит витать в облаках, иди к доске.
– Ну? – спросила Мерле по дороге домой. – Давай рассказывай мне всё об этом конкурсе. И смотри ничего не упусти. Ах, как бы я хотела быть там!
Да, Мерле давно мечтала о большой сцене.
Пока мы шли по Каштановой аллее, я очень подробно пересказала ей все события.
– Значит, Феа Бах и Нелио Фельд, – задумчиво повторила Мерле, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж. – Какие необычные имена. Думаю, узнать больше об этих двоих будет не так сложно. Эту часть исследования я возьму на себя, – она помахала мне рукой и исчезла за дверью квартиры семейства Грунемайер.
10. Так много тайн
В субботу мама испекла вафли и пригласила Гитту и Мерле на чай у нас на балконе. Девчачьи посиделки – так мы называли наши регулярные встречи вчетвером. Поскольку в последнее время мне нельзя было видеться с Миланом по выходным, я была очень рада гостям.
Мерле поставила на маленький столик в коридоре свой ноутбук и, выходя, шепнула:
– Чуть позже покажу тебе кое-что… – она заговорщицки подмигнула, отчего сразу же захотелось закрыться в своей комнате с ней и ноутбуком, даже без вафель. Но мама никогда бы не разрешила.
И вот мы сидели за маленьким круглым столиком на балконе и болтали обо всём на свете. Перед нами шуршали большие листья старого каштана, вид открывался прямо в крону старого дерева.
Я густо намазала вафли шоколадным кремом и сливками и блаженно щурилась на солнце.
Но тут Гитта внезапно спросила:
– Видели, что тут в четверг творилось?
Мама покачала головой и с любопытством спросила:
– А что стряслось?
Я-то, конечно, сразу поняла, о чём говорит Гитта, но промолчала.
– Весь каштан внезапно осадили птицы, – сказала Гитта, кивнув на ветви дерева над нами. – Но воробьёв, синиц и голубей среди них не было. По какой-то причине сюда прилетели водоплавающие птицы из местных пойм – так, по крайней мере, написали во вчерашней газете.
Мама вытаращила глаза. Мы не были подписаны ни на одну газету, потому что Гитта и так всегда держала нас в курсе всех новостей. Но в тот момент мне бы очень хотелось, чтобы мама Мерле хоть чего-то не знала.
– Галдёж стоял невообразимый – ну и, разумеется, вся дорожка под каштаном была загажена птицами, – продолжала Гитта. – Одна старушка чуть не поскользнулась. А двое водителей отвлеклись на птичью стаю – и врезались друг в друга. Кайя, неужели и ты этого не видела?
Я отчаянно замотала головой, и мама пристально посмотрела на меня.
– Это действительно странно, – сказала она.
– Точнее, я вроде слышала какой-то шум снаружи, – запинаясь ответила я. – Но я была в ванной и ни о чём таком даже не подумала, – я почувствовала, как внутри меня поднимается предательский жар, и поспешно вскочила: – Ладно, мы с Мерле сейчас пойдём в мою комнату! Нам ещё нужно кое-что подготовить к школе.
Мерле ещё какое-то время повозилась