– Я просто хотела доесть вафлю, – виновато пояснила она.
– Всё нормально! – заверила я. – А мне нужно было уйти от мамы. Она сейчас наверняка зацепится за эту историю с птицами, вот увидишь, и догадается, что они оказались здесь из-за меня, – я вздохнула и обхватила голову руками. Что, если мама потом захочет поговорить об этом?
– Да брось, – махнула рукой Мерле. – Твоя отмазка, что ты была в ванной и поэтому ничего не слышала, просто гениальная. Стой на своём – и всё будет хорошо.
Мерле удобно расположилась у меня на кровати, прислонившись к стене, и, скрестив ноги по-турецки, пристроила на них свой ноутбук:
– А теперь я покажу, что мне удалось выяснить. Сразу плохая новость: о твоём отце я пока ничего не узнала. И о том круглом знаке, который показывала тебе Хранительница, тоже. Поэтому перейдём сразу к Феа Бах, – её пальцы быстро-быстро забегали по клавиатуре. Я села рядом с ней и уставилась на монитор.
– Вот! – воскликнула Мерле. – Мило, правда?
На одной фотографии был изображён стоящий прямо у ручья или у узкой речки старый фахверковый дом, окружённый зелёным деревянным забором. Чуть дальше виднелось вытянутое плоское здание. Над входной дверью висела написанная красивым шрифтом вывеска в виде рыбы «Таверна “Уручья”».
– В этом длинном здании когда-то был ресторан, где подавали в основном форель, – объяснила Мерле. – Но он уже несколько лет закрыт: владелец уже очень стар, а его сын не захотел брать на себя управление таверной. – Мерле прокрутила ленту вниз, и на экране появилась новая фотография.
– Мерле, ты чудо! – воскликнула я, увидев старика и рыжеволосую девчушку рядом с ним.
Это была Феа. Хотя на фотографии она была явно младше, я сразу её узнала – длинные рыжие волосы почти до бёдер и уверенная улыбка на камеру.
– Это внучка бывшего владельца ресторана Курта Баха, – гордо сказала Мерле. – Насколько я поняла, все они живут в этом маленьком домике недалеко от бывшей таверны.
Меня охватило безмерное волнение. Надо скорее сообщить Милану, только не говорить ему, как я это выяснила: если он узнает, что я посвятила в тайну аваностов обычного человека, он, скорее всего, перестанет со мной общаться.
Я поспешно попыталась отвлечься от этих мыслей:
– А есть точный адрес?
Пальцы Мерле снова забегали по клавиатуре.
– Та-дам! – воскликнула она наконец.
Я с трудом могла в это поверить. Буквы плясали у меня перед глазами и никак не складывались в слова.
В итоге Мерле прочитала сама:
– Маленький домик находится в Зюдбахтале, в самом начале долины, ещё до дамбы. На велосипеде отсюда самое большее – двадцать минут езды. Ну что, поедем прямо сейчас? – и она, сверкнув глазами, ткнула меня локтем в бок.
Я шумно сглотнула и помотала головой:
– Не получится…
Мерле хлопнула себя ладонью по лбу:
– Ах да! Мистер Милан не должен знать, что я твой тайный осведомитель, – она рассмеялась и обняла меня за плечи. – Не смотри так испуганно. Я же знала, во что ввязываюсь. И мне ужасно нравится играть в супершпионку.
Я уже говорила, что Мерле – лучшая подруга, о которой только можно мечтать?
Позже я сообщила Милану по телефону несколько урезанную версию исследования: якобы я самостоятельно выяснила, где живёт Феа Бах. Лгать другу было очень неприятно, хотя, конечно, Милана эта новость воодушевила, и он был готов отправиться в таверну «У ручья» уже в воскресенье.
Я со вздохом объяснила:
– Я могу спокойно поехать в Зюдбахталь только в понедельник, когда мама работает в музыкальной школе и поздно возвращается домой. – Поездка в долину займёт немало времени, а я не хотела постоянно обманывать ещё и маму.
Поэтому наше с Миланом терпение подверглось суровому испытанию, пока мы наконец не отправились в гости к Феа Бах.
11. Дрессированные утки
Милан только что посмотрел в смартфоне адрес бывшей таверны «У ручья».
– В ту сторону ходит третий автобус, – объявил он. – Остановка совсем недалеко. И от нашей школы без пересадок.
Я покачала головой и вздохнула:
– У меня нет месячного проездного на общественный транспорт, давай лучше на велосипедах.
Дело в том, что с мая и до осени мама не покупала нам проездные, а если нужно было куда-то поехать, мы брали велосипеды: поскольку мама зарабатывала одна, деньги нужно было тратить с умом.
Милан внимательно посмотрел на меня. Понятное дело, семейство Штайн живёт в огромном доме и когда-нибудь унаследует от дяди Ксавера фирму «Штайн-Бау». И им уж точно не приходилось думать о расходах на проезд в общественном транспорте.
– Да, согласен, так действительно лучше, – сказал Милан. – Бережём окружающую среду и всё такое прочее.
Я кивнула. Говорить больше ничего не хотелось.
Как бы то ни было, после школы мы взяли наши велосипеды и, следуя указаниям навигатора, покатили на восток в сторону гор Сильва. Мы пересекли пешеходную зону, проехали жилой квартал и несколько мастерских и гаражей.
– Зюдбахталь уже недалеко, – через плечо крикнул мне Милан.
– Знаю! – отозвалась я. Мы с мамой регулярно гуляли до гор Сильва, мимо всех трёх долин, и чаще всего зимой, когда всюду лежал снег.
Теперь мы катили по узкой улочке, по обеим сторонам которой стояли небольшие домики. Луга становились всё обширнее, машин практически не было. Мерле говорила, что здесь, на окраине города, раньше жили рыбаки и сплавщики. Сквозь живые изгороди периодически виднелся извивающийся Южный ручей.
«Почему, интересно, его назвали ручьём? – подумала я. – Он ведь достаточно широкий, это практически река».
И именно в этот момент я увидела таверну «У ручья». Длинное одноэтажное фахверковое здание располагалось на своеобразном полуострове, а домик рыбака, меньшего размера, стоял прямо на берегу, и ручей элегантно огибал образованную двумя домами букву «Г» с огромным дубом посреди двора.
– Прибыли! – объявил Милан, понизив голос, и я невольно хмыкнула: ведь сегодня мы собирались не просто следить за этой Феа, а напрямую выяснить, аваност ли она.
Мы доехали до подъездной дорожки, прислонили велосипеды к толстому стволу дуба и повесили на рули наши шлемы.
– Место выглядит заброшенным, – заметила я, поближе разглядев оба дома. Над зелёной входной дверью таверны «У ручья» по-прежнему болталась поблёкшая от времени вывеска в форме рыбы. Вообще преимущественным цветом обоих зданий был зелёный: и двери, и деревянные оконные наличники, и садовый забор были именно этих оттенков. Смотрелось очень даже красиво.
– Давай позвоним в домик рыбака, –