– Источник Нагольд, – торжественно провозгласила Люсия.
– Здесь и заключена сила аваностов? – спросила я. – В этой воде?
– Эта вода является для аваностов лечебной и придаёт нам силы! – Хранительница закатала до локтя рукав своей кофты, и я как заворожённая уставилась на татуировку у неё на предплечье – огромный филин, который, казалось, не сводил с меня глаз. Я невольно протянула руку и погладила оперение вытатуированной птицы.
Хранительница только улыбнулась.
– Это Зорро, да? – спросила я.
– Мой друг и поверенный. Наши сердца стучат в унисон, – спокойно ответила Люсия. И едва она произнесла эти слова, раздался шум. Тёмная тень скользнула над нами, и на гребне скалы над источником приземлился сам Зорро.
Хранительница благосклонно улыбнулась птице и вытащила из скалистой стены плоский камень. Я видела только тёмную дыру. Люсия достала оттуда что-то крупное, замотанное в ткань, осторожно развернула свёрток и, взяв из него ярко-зелёный камень, опустила его в воду. На солнце он так и сверкал. А Люсия положила в воду ещё четыре камня, один из которых был тёмно-синий, другой – светло-жёлтый, третий – пёстрый в крапинку, а последний – белый как снег.
Мама рядом со мной громко сглотнула.
– Здесь, в чистых водах источника Нагольд, освящаются священные предметы аваностов, – начала рассказывать Люсия. – Каждый камень символизирует одно из пяти племён аваностов.
– Белый камень – это наверняка снежные аваносты? – не удержалась я.
Хранительница кивнула.
– Дай, пожалуйста, свой медальон, – попросила она, протягивая руку.
Я помедлила лишь секунду – просто потому, что знала: с медальоном расставаться нельзя. Но ведь мы находились в священном месте, и с нами была сама Хранительница – что плохого может случиться?
Люсия заметила, что я колеблюсь, и только улыбнулась:
– Не бойся! Я хочу придать твоему медальону больше силы, вот и всё. А для этого нужно опустить его в источник вместе со священными камнями племён.
– А что именно придаёт ему силы? – спросила я, расстёгивая цепочку.
– Освящённый драгоценный камень внутри него, – ответила Люсия. Она взяла медальон у меня из рук, достала из воды три камня из пяти и, положив их на каменный бортик, медленно и осторожно опустила мой медальон в воду рядом с белым и цветным камнями. При этом Люсия что-то тихо бормотала себе под нос.
Мама, Милан и я не спускали глаз с Хранительницы, не решаясь лишний раз пошевелиться. Наконец Люсия снова достала все три предмета и, тщательно обтерев их коричневой тканью, попросила у Милана его медальон, затем положила его в воду вместе с синим камнем, вновь шепча какое-то заклинание.
Я снова надела медальон на шею и спрятала его под толстовку. После ледяной родниковой воды он был холодный, однако я чувствовала на своей коже только тепло, и оно быстро распространялось по всему моему телу.
Когда медальон Милана вновь вернулся к своему хозяину, Люсия сказала:
– Я передаю вам всю силу нашего источника и нашей общины. Они вам понадобятся.
Уже знакомая дрожь пробежала у меня по спине. Это был очень важный момент, и атмосфера царила совершенно особая.
– Никому не рассказывайте об этом месте, – тут же добавила Люсия.
– Разумеется, – хором откликнулись мы с Миланом.
– Это здесь раньше хранились Хроники? – спросил Милан.
Люсия загадочно улыбнулась:
– О месте хранения Хроник знает лишь Хранительница, и так оно и должно оставаться, – её взгляд на мгновение затуманился. – Очень надеюсь, что пустовать тайник будет недолго.
Мама вдруг резко повернулась к нам спиной.
– Что ж, поскольку у меня больше нет медальона, который можно было бы повторно освятить, пора возвращаться, – сказала она. – Нам нужно ехать домой. – И, не дожидаясь от нас никакой ответной реакции, она скользнула вниз по тропинке, пару раз чуть не упав, а затем быстро зашагала прочь.
– Кажется, маме нехорошо, – сказала я.
Люсия завернула камешки в ткань и убрала свёрток обратно в тайник:
– Её можно понять. Здесь, наверху, у источника, начинаешь по-настоящему осознавать, что именно мы как аваносты потеряли. Община, место общего сбора, регулярные встречи… Всё ушло в прошлое.
Я решила воспользоваться моментом, когда мамы не было рядом, и расспросить Хранительницу о моём отце. Мама не хотела говорить о нём, и когда я поднимала эту тему, она постоянно уклонялась от ответа. Но я хотела больше узнать о лесном аваносте, который покинул Зоннберг ещё до моего рождения.
– Люсия, ты знаешь, где мой отец, Артур Певчий? – спросила я. – Где он сейчас живёт?
Мгновение Хранительница задумчиво смотрела на меня, а потом произнесла:
– Единственное, что я могу тебе сказать. Твоему отцу было очень тяжело оставлять тебя и твою маму. Но он понимал, что только так он сможет вас защитить.
– Но я уже достаточно взрослая и живу как аваност! – воскликнула я. – Не надо меня защищать. Мне нужна его поддержка в борьбе с Ксавером Беркутом. – И после небольшой паузы я добавила: – Кроме того, это ведь он настоящий лидер аваностов Зоннберга!
– Ты, конечно же, права, – тихо ответила Люсия. – И я думаю, что, когда пробьёт час, твой отец появится в Зоннберге.
Я ошеломлённо уставилась на Хранительницу:
– Он что, следит за нами? – вот это было бы жутко.
Люсия пожала плечами:
– Я не знаю. И не хочу давать тебе ложных надежд. – И, поспешно повернувшись, она быстро зашагала за моей матерью, которая уже шла по узкой тропинке на склоне горы.
Я стояла и смотрела им обеим вслед. Милан коснулся моей спины:
– Я уверен, что однажды ты встретишься со своим отцом. Этот день обязательно настанет.
– Только вот ждать, что это случится как-то само, я не собираюсь, – ответила я. – Я надеюсь, что сама смогу выяснить, где живёт мой отец. Он же должен иметь документы, как все люди, снимать квартиру и всё такое. – Если честно, я собиралась подключить к поискам отца свою подругу Мерле, потому что в Интернете она разбирается намного лучше.
Думая каждый о своём, мы с Миланом пошли за остальными.
Когда мы наконец добрались до хижины, мама как раз убирала в багажник маленькую термосумку.
– Уезжаем! – крикнула она, увидев нас с Миланом, и захлопнула крышку багажника. Краем глаза я заметила, что Милан остановился у скамейки с обеими старушками.
Внезапно ко мне подошла Люсия – так близко, что я вдохнула