Я ещё раз посмотрела сквозь столбы пламени, сделала шаг по раскаленному каменному полу. Что-то во мне менялось в этот момент. Я чувствовала силу и защиту от стихии огня. Я наполнялась энергией.
А потом я поспешно начала выбираться и думать по дороге, что, будь я на месте этого мерзавца, то что бы я сделала с Шани. Зачем она ему могла понадобиться?
И вспомнила этого напомаженного… гада. Он не воин. Он — слизняк, увешанный перстнями, жадный до побрякушек. Жалкая тень дворянина.
Деньги! Вот, что могло его заинтересовать! Его отец казначей клана. И старик в сговоре с Айлорой, любовницей Кайдена. Что если муж начал расследовать отчего мой гардероб был не готов и прижал старика? А тот ограничил золото на расходы сына.
И я поняла. Поняла так резко, что даже закашлялась от спазма.
Все ценности в поместье — украшения, золото, артефакты, тайные свитки могли храниться в кабинете Кайдена. А замок можно открыть заклинанием, завязанным на крови рода. Или… на крови ребёнка, если знать, как сломать защиту.
Райан знал. Я рванула туда.
Бежала, сквозь огонь, через облака искр, через треск разлетающихся балок. Один раз ноги ушли в провал — я едва вытащила себя, ободрав колени, но снова побежала, задыхаясь, почти вслепую.
«Лишь бы она была жива…»
Мне казалось, что этот шёпот разрывал мне грудь.
Я пробиралась через обвалы, шаткие перекрытия — то пригибаясь, то перепрыгивая завалы, то отталкиваясь от обугленных стен. В лёгких стоял едкий дым, но пламя… оно не трогало меня. Не кусало. Не жгло. Лишь ласкало, будто родное.
Я влетела в коридор, который вёл к кабинету. Огонь бушевал уже здесь — бегущие языки пламени грызли стены.
Дверь кабинета была сорвана с петель. Не открыта, а выбита.
Я замерла лишь на секунду и вошла. Сразу увидела маленькое тело.
Шани.
Она лежала на боку, свернувшись, будто споткнулась, будто просто упала и заснула. Бледная. Неподвижная. Только тонкие плечики едва заметно дрожали.
Сердце у меня сорвалось. Я упала на колени рядом, трясущимися руками перевернула её к себе. Лоб горячий, дыхание сбивчивое… но она была жива. Жива!
И только тогда я заметила стену.
Там, где раньше была гладкая кладка, теперь зиял вскрытый тайник — камни отъехали в стороны, словно их с силой разорвало внутренним взрывом магии. Кровавые следы рун на камне говорили сами за себя.
Райан использовал кровь девочки. Знал, что защита поддастся.
Знал, как взломать её. Чёртов трус. Жадный. Подлый.
Я прижала Шани к себе — так крепко, как только могла.
— Всё… тихо… родная… — шептала, даже не слыша своего голоса за грохотом обрушивающегося дома. — Я здесь…
Я обняла её. Шани открыла глаза.
— Ка… — она захлебнулась кашлем.
А я начала читать все заклинания, какие только знала. Я хотела встать, хотела вытащить её отсюда. Но… перекрытия перегорели, потолок обрушился на нас. Я уронила девочку на пол, и сама встала над ней, закрывая собой.
Я видела в отражении её глаз ужас, когда на нас падало всё. Все словно замерло в это мгновение. С криком из моей спины вырвались огненные крылья.
Я сложила их над нами, заключая нас в купол.
Я растворялась в магии огня и стихии. Я хотела только спасти девочку.
А потом моё сознание расщепилось… Я была всем и ничем одновременно.
Больше не было меня, как Каллисты.
Запахло палёными перьями и плотью. Я горела, но каким-то внутренним чутьём верила, что пока я тут — у девочки будет всё в порядке.
А потом… меня не стало окончательно.
Глава 35
Кайден
Я спешил на Совет. Не хотел надолго покидать поместье. Дракон внутри переступал с ноги на ногу. Давно я не ощущал его вибрации — этого глухого, тревожного беспокойства под кожей. Обычно его внимание было сосредоточено только на Шани. Всегда. Инстинкт, кровь, ответственность.
А теперь…
Он раз за разом заставлял меня думать о супруге.
Это злило и вводило в ступор.
Я дал себе клятву после смерти истинной: чувства — слабость, эмоции — роскошь, которую я больше не могу себе позволить. Они затуманивают разум, делают уязвимым. А уязвимость — это смерть. Для меня. Для тех, кого я люблю. Для тех, кого я обязан защищать.
И всё же мысли возвращались туда, куда не должны были. К Каллисте.
Хрупкая. Тихая. Слишком внимательная ко всему вокруг, словно привыкла ждать удара. Она держалась прямо, но в этом не было гордости — лишь привычка выживать.
Она пережила издевательства и травлю, и всё же позволяла себе быть открытой миру и радоваться простым вещам. В ней было то, что я давно выжег из собственной души.
Её внутренним светом хотелось дышать. Хотелось наблюдать за ней — особенно в те моменты, когда она думала, что никто не смотрит. А её желание учиться? Получить то, чего её лишили в детстве.
Ведь она, как жена главы клана, могла вообще ничего не делать. Работа клана и поместья отлажена без неё. Живи, трать деньги на драгоценности, наряды, еду — на что угодно.
Но нет.
Она не позволяла себе ничего лишнего — даже в гардеробе. Обуви у неё было меньше, чем у служанки. Украшения? Кажется, ей даже в голову не пришло зайти в ювелирную лавку и выбрать что-то для себя.
Полная противоположность всем женщинам, которых я знал. Даже моя истинная была, по сути, красивым дополнением ко мне.
А здесь… у Каллисты такая жажда познания мира. Настоящая, живая. Это заражает. Оживляет. Заставляет чувствовать вкус жизни, который я забыл. Который осознанно задушил в себе.
Даже с дочерью я стал сдержанным — потому что знал цену потере. Потому что чувствовал: любые привязанности делают