— Только двое рабочих из лагеря, — поспешно ответил управляющий. — Но… они будут молчать. Рабочие, как только доложили мне, я сразу скрыл тела за тканью, уложил в ледник и приставил охрану.
— А моя мать? — голос Кайдена остался ровным, но я почувствовала, как внутри него сжалось что-то острое.
Кайден стоял рядом, неподвижный, напряжённый. В нём поднималась ярость — холодная, сосредоточенная, опасная.
— Я не стал докладывать, — управляющий опустил взгляд. — Вы говорили, что я несу ответственность только перед вами. Я верен вам, мой лорд.
— Она спрашивала, что ты здесь делаешь?
— Да, — он снова кивнул и сделал шаг назад. — Но я не сказал. Не подавал вида о том, что нашел.
Муж не сводил глаз с мумий. Потом он прикрыл глаза, сжал кулаки и глухо произнёс:
— Никого не пускать сюда.
Он отвернулся.
Я положила руку ему на плечо и молча осталась рядом.
Он склонился надо мной и оставил холодный, быстрый поцелуй на моём виске.
— Прости, что тебе приходится всё это чувствовать, — тихо прошептал он мне в самое ухо.
— Кто они? — спросила я, едва слышно.
— Моя первая супруга… и мой отец.
Управляющий уже оставил нас одних. Я не выдержала, дыхание сбилось.
— Но разве они не погибли от рук моего дяди и деда? — растерянно спросила я. — Как они оказались здесь? Вы… вы их тут захоронили?
— Нет, Каллиста, — он покачал головой. — Я похоронил их в родовом склепе. Я видел тела. Твой отец, вернее, лорд Мунвэйл, передал их мне.
— Я не понимаю… — выдохнула я.
Слова повисли между нами, холодные и тяжёлые, как воздух этого ледника.
Его рука незаметно сжалась на моём локте, поддерживая, удерживая.
— Нужно поговорить с матерью. Я… я хотел бы сделать это один.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня чуть дольше, будто сомневался.
— Ты подождёшь меня в гостиной?
— Конечно, Кайден.
Глава 50
Кайден
Я кивнул и отвернулся первым, придерживая истинную и любимую за талию, чтобы она не оступилась. Хотя еще под вопросом, кто кого держал. Сейчас мне самому нужна была опора, у меня словно почву выбили из-под ног.
Кого демоны побери я похоронил почти пять лет назад? Кого?
И эта одежда…
Перед тем как тела предали огню, они были в другой. Я помнил это точно. Каждую деталь. Я видел их. Я не мог ошибаться.
Запах малины и смородины немного успокаивал — тёплый, живой, настоящий. Но внутри душа металась, рвалась, не находя покоя. Я уже знал: ничего хорошего я не услышу.
Не в этот раз.
Но я должен был знать.
Даже если правда окажется хуже всего, что я могу себе представить.
Я хотел знать.
Мы вышли из ледника молча. Каменные ступени поднимались вверх. Я шёл рядом с супругой, чувствуя каждое её движение, каждое колебание дыхания, и сдерживал себя из последних сил, чтобы не развернуться обратно, не вернуться к телам и не убедиться ещё раз, что это не ошибка.
В гостиной я усадил Каллисту в кресло, аккуратно, бережно.
— Завтрак, — коротко приказал я служанке. — Немедленно.
Та исчезла выполнять приказ. Я отошёл к окну, пытаясь отыскать в себе хотя бы подобие спокойствия.
Я чувствовал Каллисту, как она переживает за меня, как тянется ко мне всей своей сутью. Как её тёплое пламя касается моего льда, не обжигая, а согревая. Она не говорила ни слова, но этого и не требовалось.
Её присутствие удерживало меня от того, чтобы рассыпаться окончательно.
Я дождался, пока стол будет накрыт, пока по гостиной не поплывёт запах ароматного кофе.
Только после этого подошёл к камину, молча подложил дрова — они всегда стояли рядом. Каллиста без слов поняла и сама подожгла их. Я хотел, чтобы ей здесь было тепло и комфортно.
Лишь тогда я выпрямился и подошёл к ней.
Она сидела в мягком кресле, обитом красным бархатом, — хрупкая и сильная одновременно, в тёмно-синем дорожном костюме, подчёркивающем её спокойную, сдержанную красоту и изящную фигуру. Я наклонился и коснулся губами её макушки, вдыхая знакомый, родной запах.
Вот мой якорь в этом мире.
Каллиста. Моя истинная.
И… моя дочь. Шани.
Запах малины и смородины накрыл с головой. На мгновение я задержался, вдохнул глубже, будто это могло удержать меня от того, что предстояло, дать силы.
Под обеспокоенным взглядом супруги выпрямился и сделал шаг назад.
— Я скоро, — сказал я и вышел.
В коридоре было тихо. Служанка, та самая, что встречала нас утром, замерла, увидев меня.
— Где моя мать? — спросил я без предисловий.
— Леди в своих покоях, мой лорд, — ответила она. — В гостиной. Завтракает.
Я кивнул и направился к лестнице.
Каждая ступень отдавалась в голове глухим эхом.
Я шёл и пытался сложить в одно целое то, что не складывалось.
Я видел тела.
Я хоронил их.
Я стоял у родового склепа и клялся, что они нашли покой.
А теперь я узнал, что они лежали в болоте.
Мне нужны ответы на все мои вопросы.
Я остановился у дверей покоев матери, выдохнул, призывая себя к спокойствию, и не стуча распахнул дверь.
Моя мать сидела в кресле у небольшого столика у окна — спокойная, безупречно собранная, словно вырезанная из холодного камня.
На ней было серое шёлковое платье, наглухо застёгнутое до самого горла. Длинные рукава скрывали запястья, пышная юбка мягко спадала к полу. Она выглядела так, будто сошла с гравюры или старинного портрета — вне времени, вне чувств, вне происходящего.
Она медленно, лениво помешивала кофе. Движения были отточенными за годы