Я забирала этот ледяной шторм из его души.
Разбавляла своим теплом его лёд.
Лёд трескался… таял… позади, превращался в лужи.
Он поднял меня на руки. Его взгляд всё ещё был пустым — стеклянным, немигающим. Но он нёс меня вперёд. Спустился по лестнице, отдал короткий приказ воину у входа:
— Закрыть леди Элеонору. Не выпускать ее из покоев. Рядом должен быть постоянный караул.
И шагнул в гостиную.
Резко захлопнул дверь магией льда, запечатывая её. Опустился в кресло напротив камина и усадил меня к себе на колени, не выпуская из объятий.
Я повернулась на его коленях. Села лицом к лицу. Он сжал мои бедра в брюках, но его взгляд пугал. Я повернула его лицо к себе, обхватила щёки ладонями и заглянула прямо в ледяные, голубые глаза. Они были расфокусированы — он не видел меня.
— Кайден… — тихо сказала я. — Я с тобой.
Я коснулась его губ своими. Они были холодными, обжигающе ледяными, но мне не было ни страшно, ни больно. Я поцеловала его в другой уголок губ, потерлась носом о небритую щёку.
У меня было так мало опыта. Я не знала, как правильно успокаивать мужчину, у которого рушится мир.
Я просто чувствовала. Поцеловала его в висок. Потом прошлась дорожкой почти невесомых касаний от виска к подбородку. Осторожно, едва заметно прикусила его.
Я отстранилась, собираясь убрать руки, но Кайден перехватил их и прижал обратно.
В этот момент он вернулся.
Он смотрел на меня. По-настоящему.
— Мать… мне не родная, — глухо сказал он. — А Шани…
Он выдохнул.
— Она мне сестра. Не дочь.
Слова упали между нами — тяжёлые, страшные, разрушающие.
Я крепче прижалась к нему, не задавая вопросов.
Не сейчас. Иногда самое важное — просто быть рядом, когда мир трескается.
Не знаю, сколько мы так сидели. Время словно потеряло смысл.
Кайден сам начал говорить. Он расплёл мою тугую косу, перебирал волосы и просто пропускал пряди сквозь пальцы. Говорил и говорил.
О том, как мать стравила два клана. Как избавилась от его первой супруги и отца. О том, что происходило в Лунном клане, и о том, что именно «отец» был причастен к гибели моего дяди и деда.
Каждое слово било больнее предыдущего.
Меня саму начало колотить. Дыхание сбивалось, грудь сжимало так, будто воздуха не хватало. И теперь уже Кайдену пришлось успокаивать меня — крепче прижимать, укачивать, шептать что-то тихое и бессвязное.
Как же можно пережить столько лжи вокруг?
Слёзы текли сами собой — за него, за меня, за нас… за два клана, перемолотых чужими амбициями.
Кайден приподнял моё лицо за подбородок. Его пальцы были прохладными, но ласковыми. Он начал целовать меня — осторожно, бережно, убирал губами слёзы с моих щёк, будто хотел стереть саму боль.
Он накрыл мои губы поцелуем. Я не сразу, но поняла, что нужно делать и отдалась навстречу неизведанному. Отвечала неловко, но искренне. Наш поцелуй был не жадным — он был спасением. Не желанием — убежищем для нас обоих. Я чувствовала, как его напряжение понемногу уходит, как магия внутри него перестаёт рваться, оседает, как мой огненный вихрь внутри перемешивается с его ледяной крошкой.
Мы были спасением друг друга.
Кайден чуть отстранился. Я ощутила прохладу воздуха на припухших губах. Потом оставил ласковый поцелуй на моем лбу, прижал к себе.
От этого прикосновения внутри меня стало спокойно. Сердце замедлилось. Дыхание стало ровнее. Мир, пусть и треснувший, перестал крошиться дальше.
Я закрыла глаза и позволила себе просто быть — в его руках, под его защитой.
— Что мы будем делать с этой правдой, Кай? — прошептала я не сразу.
— Императору придётся принять решение, — тихо сказал муж. — В такое тяжёлое время клан Лунных не может оставаться без главы. Оставлять там убийцу и предателя нельзя. Твоя мать не способна взять на себя роль наследницы. И твоя сестра — тоже.
— Я хочу знать, кто мой отец… — выдохнула я. — Возможно, он жив?
Кайден сжал мою ладонь.
— Узнаем.
Весь оставшийся день Кайден был занят делами в Герсте — приводил поместье и лагерь в порядок, отдавал приказы, выслушивал донесения. Он собственноручно написал письмо и отправил гонца к императору драконов, Эрэйну Норвеллу, прося о личной аудиенции в самое ближайшее время.
Говорить прямо было нельзя. Письмо могло быть перехвачено.
Мы остались в поместье Герсте, чтобы дождаться ответа императора. Кайден больше не спускался в ледник, а его мать не выпускали из покоев.
Спать мы легли далеко за полночь.
Но сон к Кайдену так и не пришёл.
Я почувствовала, как он осторожно высвободился из моих объятий, и вскоре услышала тихие шаги. Он вышел на балкон, сел на каменный пол, согнул одну ногу в колене, и закрыл лицо руками.
Я поднялась, укуталась в теплый плед и опустилась рядом, молча положив голову ему на плечо. Нам не нужно было говорить, мы чувствовали друг друга.
— Я тоже не могу уснуть, — тихо сказала я.
Мы сидели так, пока… тишину не разорвал шум во внутреннем дворе.
Голубая вспышка магии озарила темноту.
Кайден мгновенно поднялся и схватил материализовавшийся в его руке ледяной меч.
— Каллиста, в дом, — коротко приказал он, а потом спрыгнул с балкона вниз. Я оперлась о перила и свесилась.
Немногочисленные воины уже спешили во двор. Я сделала шаг, собираясь выполнить приказ, но вдруг остановилась.
Что-то было не так.
Я ощутила это сразу — как укол под кожей, как резкий сбой в дыхании.
Чужое присутствие.
Не Ледяной магии.
Не Лунной.
Огненной.
И она была… странной.
Не дикой.
Не враждебной напрямую.
Будто кто-то очень сильный переступил границу — и не скрывал этого.
Я в одной тонкой рубашке и халате, босая, с распущенными