Пренебрежение в его словах вспыхнуло открыто, без попытки смягчить удар.
— Увести.
Наши воины приблизились к ней, перехватили хрипящую, обнажённую ведьму, которая не могла произнести ни слова.
— Запереть её в комнате, — приказал Кайден. — Охрана постоянная. Окна заколотить.
Только когда её увели, он жестом пригласил наших новых гостей в гостиную. Я развела там огонь.
«Гости» расселись на диване.
Кайден усадил меня в кресло, сам встал за моей спиной, положив руку мне на плечо.
— Так кого же вы искали? — спросил он.
— Много лет назад пропал наш старший сын, — ответил Харальд. — Он ушёл и не вернулся. Мы чувствовали, что он был на грани перерождения. А потом… всё оборвалось. И вот сейчас, спустя почти двадцать лет, мы почувствовали это снова. Мы думали, что это он.
— То есть… — я сглотнула. — Вы хотите сказать, что я…
— Да, — спокойно сказала Фелиция. — Ты наша внучка.
Я повернулась к супругу. Он стоял за моей спиной, крепко сжимая моё плечо. Я чувствовала от него волны поддержки и тепла.
— Расскажи нам, дитя, — произнёс Харальд. — Всё, что знаешь.
Я знала не так много…
Я рассказала о том, что я наследница клана Лунных. О том, что моя мать — настоящая. А отца я никогда не знала. По нашей связи я попросила мужа не уточнять о моем непростом детстве.
Я видела, как Харальд сжимает руку Фелиции. Как она волнуется, но не позволяет этому отразиться во взгляде.
Как оба они жадно рассматривают меня.
Как и мои… дяди.
Я всегда думала, что у меня нет семьи.
А оказалось — в одну ночь — что я не единственный феникс в этом мире.
И что у меня огромная семья.
Когда мы закончили, уже занимался рассвет.
К этому времени мы уже тоже знали немного о фениксах. Те жили очень обособленно. Они никогда не вмешивались в дела кланов — потому что раньше их уничтожали, пользуясь слабостью во время перерождения.
Единого клана фениксов не существовало. Были только семьи. И они чувствовали кровь друг друга. Обладали сильной огненной магией.
Жили так далеко, высоко в горах, и так долго, что о них давно забыли. Они закрывали свои дома магией так, чтобы ни демоны, ни драконы никогда их не нашли.
А в наш мир спускались лишь изредка. Молодые фениксы этим грешили чаще. И именно из одной такой вылазки мой отец не вернулся.
Это стало ударом для моей бабушки и всей семьи.
— Как может феникс умереть, не переродившись? — спросила я.
Я почувствовала, как Кайден снова сжал моё плечо.
А потом он ответил вместо дедушки:
— Пепел или прах. Если их развеять.
Дед подтвердил:
— Именно так, лорд Айсхарн. Если собрать пепел феникса и поместить в урну — он никогда не переродится.
— Или же… — я запнулась, — развеять его так далеко друг от друга, что он больше никогда не сможет собрать себя воедино.
— Есть ли хоть крошечный шанс, — выдохнула я, — что мой отец жив…
— Я очень хочу в это верить, — проговорила бабушка.
Мы переглянулись с ней. В этом взгляде было всё: страх, надежда, решимость и то хрупкое «если», за которое мы цеплялись, словно за последнюю нить.
И именно в этот момент нашу почти идиллическую тишину нарушил стук в дверь.
Муж вышел, а когда вернулся читал письмо. Я обратила внимание на надломленную печать в его руках. А потом муж прошел к огню и спалил там его.
— Это гонец. Император будет уже сегодня.
Муж повернулся в сторону моей новой семьи.
— Вы можете уйти пока. Я понимаю причины почему такие как вы давно покинули нашу империю и мир. И уважаю их. Клянусь, от меня император не узнает о вас.
— Кто сейчас у власти? — задумчиво спросил Харальд и посмотрел поверх моего плеча.
Он был сосредоточен, погружён в собственные мысли. Моя бабушка внимательно посмотрела на мужа. Так же — мои дяди.
Они строго подчинялись иерархии, и это чувствовалось сразу — в позах, в молчании, в том, как ждали ответа старшего.
— Эрэйн Норвелл, — ответил муж.
— А что стало с Назиром и Зайденом? — уточнил Харальд.
— Назир умер от старости, насколько я помню, — ответил муж и подбросил дров в камин. И после короткой паузы. — Зайден… тоже. Доподлинно не известно, что произошло. Слухи ходят разные. Вплоть до того, что Зайден не хотел делиться властью и Эрэйн его убил.
— Сын отца… И сколько лет с тех пор прошло? — спросил Харальд, не отводя взгляда.
— Три года.
Он медленно повторил, словно пробуя слова на вкус:
— Три года… Ничто.
Дедушка чуть кивнул сам себе.
— Что же…
Я посмотрела на свою… семью.
Сердце болезненно сжалось.
— Вам нужно уходить, — обеспокоенно сказала я и подскочила с места. — Сейчас же. Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. А они будут. У нас война. Клан на осадном положении. И есть большие внутренне проблемы, для этого и прилетает император.
Я сделала шаг ближе, голос стал тише, но напряжённее:
— Кроме этого Эрэйн создал Контроль. И мы до конца не знаем, что именно он делает, какие методы использует и сколько знает. Он интересуется всплесками неизвестной магии. Интересуется феноменами. Интересуется тем, что выходит за рамки привычного мира.
Я сглотнула.
— Я уже у них на контроле. Но вы… я не хочу подобного для вас…
Бабушка внимательно смотрела на меня. В её взгляде не было страха — только понимание. А потом она тепло и сдержанно улыбнулась мне.
Харальд встал и выпрямился. Он посмотрел на меня.
— Если Контроль существует — значит, мир снова меняется.
Мои дяди переглянулись.
— Я просто… — начала