А потом тоже побледнел. И только после этого император нарушил тишину.
— Я вижу, лорд Мунвэйл, что ты узнал моих гостей.
— Нет, — солгал отец.
— Я чувствую твою ложь, — спокойно ответил император. — Я чувствую твой страх. Ты думал, что никто и никогда не узнает о том, что ты сделал? О том, как именно ты пришёл к власти?
— О чём вы говорите, мой император? — хрипло спросил отец и нервно поправил шейный платок. Тот словно душил его. Потом положил руки на подлокотники кресла и вцепился в них.
Я видела всю его позу — напряжённую, жёсткую. Он был натянут, как пружина.
— А вы, моя милая леди Мунвэйл, — Император перевёл взгляд на мать, — догадываетесь, кто перед вами? Кто мои приглашённые гости?
Она молчала.
— Леди Мунвэйл, — повторил он. — Я задал вам вопрос.
Мать вздрогнула всем телом. Такой испуганной я не видела её, пожалуй, никогда.
— Я… я не знаю, — прошептала она.
— Я требую ответа, — голос Императора стал холоднее.
Она сглотнула.
— Я думаю… думаю, что да.
— Тогда озвучьте нам эту правду, — настаивал Эрэйн.
Щёки матери вспыхнули. Она сжала зубы. Испуг сменился злостью. Она решила атаковать.
— Это семья предателя.
— Вот как… — Император откинулся на спинку кресла, расслабленно сложил ногу на ногу, сцепил пальцы. — Очень интересно. Только не вам рассуждать о предательстве.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Но я вас выслушаю. И в ваших же интересах сейчас сказать мне полную правду. Не солгать ни в чём.
Император сделал паузу:
— За каждое лживое слово вы понесёте наказание. Перед короной. Передо мной. Перед всем кланом.
Император давил аурой.
Я не чувствовала её так сильно — понимала это лишь по ощущениям Кайдена. Он, как сильный дракон Ледяного клана, держал спину прямо.
А вот отца штормило. Он то опускал плечи, то снова поднимал их усилием воли. Его дракон был не столь силён. И сейчас это было видно.
Фениксам же было всё равно. Магия императора на них не давила. Не действовала, как и на меня.
Мать боялась говорить. Косилась на супруга. Но приказ был отдан. Молчать было нельзя.
— Вы, видимо, уже знаете мою тайну… — проговорила она.
А потом начала отчеканивать каждое слово:
— Да. Каллиста не дочь своего отца, не дочь Брэя.
Я задержала дыхание.
— В восемнадцать лет я забеременела. Я встретила своего истинного на торговой площади. У нас был роман — короткий, тайный.
Она сглотнула.
— После первой же ночи я понесла. Он обещал забрать меня из клана. Жениться. Собирался прийти к моему отцу с предложением. Но он не пришёл, — её голос дрогнул. — В назначенное время он просто… исчез. Он бросил меня беременную.
Она посмотрела в сторону.
— Я была в отчаянном положении. Отец узнал. И единственный, кто согласился прикрыть мой позор, — мой супруг, лорд Брэй.
Она протянула руку главе Лунного клана. Тот сжал её ладонь.
— Я не выбирала себе мужа. Это сделал мой отец. Я не знаю, где этот предатель сгинул.
Она резко посмотрела на фениксов.
— Но очевидно… вот его семья. Они похожи.
— Знала ли ты, кем он был? — спросил Император.
— Я догадывалась, что он не обычен.
— Продолжай, — приказал Эрэйн.
Мать сжала губы.
— А что я должна была делать, — почти выкрикнула она, — когда Каллиста, едва родившись, сразу после первого кормления… превратилась в тварь?
Я задохнулась от ее слов. Вот кто я для нее. Тут же почувствовала поддержку супруга.
— В огненную птицу!
Тишина в гостиной стала оглушающей.
— Об этом никто не должен был знать! И потому я делала всё, чтобы никто никогда не узнал, кто Каллиста на самом деле! Птицы любят волю. Так говорил Раймон. Свободу. И я… я лишила дочь этого. Закрыла ее словно в клетке! Это было сложно. Но если бы не она и ее отец-предатель. Моя бы судьба сложилась иначе!
Слушать всё это от матери было невыносимо. В её словах не было заботы — ни капли. Она не берегла меня. Она просто прятала свой позор. И винила моего отца в том, что он её бросил.
— В таком случае, — голос императора прозвучал холодно и ровно, — теперь я расскажу то, что известно мне.
Он начал говорить. По лицу матери было видно — она не в курсе всего. Она не знала, какие дела вёл барон, нынешний глава клана Лунных. Как маленький барон с большими амбициями шёл к власти. Как продвигался по головам. Как убивал. Как вместе с леди Элеонорой Айсхарн подстроил заговор. Как передал не те тела Кайдену Айсхарну. Как они решили убрать моего деда и дядю, рассорив два соседних клана.
Как у власти оказалась никчёмная дочь своего отца, моя мать, которая полностью переложила управление кланом на плечи барона — и он был этому только рад.
Каждое слово императора било, как удар. От уверенного взгляда главы Лунного клана не осталось ничего. Его глаза остекленели.
— Ты больше не глава клана, — произнёс император в конце. — Я снимаю тебя с этой должности.
Он сделал паузу.
— Но у тебя есть шанс поступить по совести. Возможно, тогда твоя последующая жизнь не будет столь невыносимой, как я планирую. Я хочу знать, что ты сделал с её истинным. Раймоном, сыном и братом моих гостей.
Уже бывший глава Лунного клана молчал. Его трясло.
Император давил аурой до тех пор, пока тот не рухнул на колени. Пока не преклонился. Пока не ударился лбом об пол.
А потом, сотрясаясь от мощи императора, он начал блеять — нервно, истерично, почти смеясь:
— Это я… это я всё придумал! Он… он не переродился. Подох. Его больше нет! А она — моя! И клан мой!
— Где