Каллиста
Мы вошли в склеп. Тяжёлая дверь за нашими спинами закрылась глухо, отрезая внешний мир. Внутри было прохладно и тихо — так, что даже дыхание казалось слишком громким.
Фениксы подняли руки, и над нами вспыхнули огненные сферы. Их свет ложился на стены, на своды, на пол, выхватывая из темноты детали: резные символы, старые колонны, каменные плиты.
Я осмотрелась.
Каменные плиты тянулись вдоль стен. Ровные, тяжёлые, каждая — с выбитым именем, знаком рода, иногда датой. За ними — урны. Много урн. Слишком много.
Я сделала шаг вперёд. Приложила ладони к первой каменной плите. Камень был холодным, шероховатым. Я закрыла глаза, сосредоточилась — и осторожно сдвинула плиту в сторону. За ней стояла старая урна.
Ничего. Я перешла к следующей. Потом к ещё одной.
Прикасалась. Открывала. Проверяла.
Харальд подошёл ближе и положил руку мне на плечо.
— Я не знаю, как понять, — призналась я глухо. — Как почувствовать, принадлежит ли что-то из этого… моему отцу.
Он посмотрел на меня спокойно, уверенно.
— Ты почувствуешь, — сказал он. — Мы все почувствуем.
Я кивнула. И продолжила. Мы открывали урну за урной. Крышки. Печати. Старые, новые. Те, что хранили лишь пепел. Те, что отзывались слабым эхом магии.
Время тянулось долго. Мне казалось — прошла вечность.
Руки начали дрожать от мысли, которая всё настойчивее поднималась внутри: его здесь нет.
Я уже почти приняла это. Почти смирилась. Почти позволила отчаянию накрыть меня полностью.
И тогда услышала императора. Он стоял в стороне, у дальней стены, возле колонн, которые уходили в тень. Его взгляд стал другим — сосредоточенным, острым.
— Здесь, — сказал он тихо.
Мы обернулись.
— Я чувствую колебание, — продолжил он. — Магии Лунных.
Он подошёл к углу, провёл рукой по камню, и иллюзия рассыпалась. Вместе с артефактом, напитанным магией Лунных.
За колонной стояла урна. Небольшая и неприметная. Без имени и без знаков.
Он поднял её и подошёл ко мне. Протянул.
— Попробуй.
Я взяла урну дрожащими руками. Стоило мне только приоткрыть крышку…
Как изнутри повеяло чем-то родным.
У меня перехватило дыхание. Руки задрожали сильнее.
Сердце сжалось. Это было как прикосновение. Как узнавание.
— Это он… — прошептала я, сама не заметив, как по щекам потекли слёзы.
Я боялась пошевелиться. Бабушка шагнула первой. За ней — Харальд. Потом мои дяди. Они окружили урну полукругом.
— Давай мы, — тихо сказал Харальд. — Ты пока не владеешь своей магией. Просто смотри.
Я кивнула. Урну поставили на пол. Харальд наклонился и первым высыпал пепел на камень. Прах рассыпался мягко, почти невесомо, словно тёплый песок. Он не был серым — в нём вспыхивали золотые и алые искры.
Фениксы опустились на одно колено. Они подняли руки. Магия полилась из них. Они помогали возродиться фениксу. Я видела, как частицы пепла начали дрожать.
Сначала едва заметно.
Потом сильнее.
Они тянулись друг к другу.
Прах медленно собирался в центр круга. Искры становились ярче. Алое золото сгущалось, принимая форму. Камень под ним нагрелся.
Я зажала ладони у груди.
Слёзы текли сами собой, но я их не вытирала. Я боялась даже моргнуть. Кайден обнял меня со спины.
Из пепла начал формироваться силуэт. Сначала — тело. Потом — крылья, полупрозрачные, словно сотканные из света.
Птица, что сидела на полу, была приличного размера. Кайден говорил, что я была с ладошку, но… мой отец был значительнее крупнее.
А потом дедушка и бабушка надрезали свои ладони когтями и подали угощение сыну. Тот потянул магию из их крови тонкой струйкой.
И становился все больше и больше.
Я всхлипнула — и тут же зажала рот ладонью, испугавшись, что нарушу ритуал. Но бабушка улыбнулась.
— Возвращайся, — сказал Харальд тихо.
У меня подкосились ноги. Это было чудо.
Эпилог
После возрождения отца мы остались в клане Лунных. Я распорядилась, чтобы ему была отведена просторная комната.
Как всё может измениться так быстро. Ещё недавно меня здесь ни во что не ставили. Я была пустым местом, тенью, лишней.
А теперь…
Слуги заглядывали в рот и лебезили. Стоило лишь сказать слово — приказы исполнялись быстро и беспрекословно, будто я всегда имела на это право. То же самое происходило и с аристократами, проживающими в клановом доме.
Ко мне подходили, многие желали счастья в семейной жизни, желали здоровья, благополучия, приглашали на семейные мероприятия, словно мы были близки долгие годы.
Меня тошнило от этой лести. От лжи, от внезапной показной доброжелательности. Но я понимала — это неизбежно. Так устроен мир. Так устроены кланы.
Мать сидела в комнате. Лекарь осмотрел ее и попросил не тревожить. И, если быть честной, у меня не было ни малейшего желания с ней видеться.
Мария тоже закрылась у себя. Каждый переживал по-своему. Утрата статуса и положения, наверняка, давалась им сложно.
В самом клане происходила смена власти.
Пока семья фениксов поддерживала отца после возрождения, император занимался делами клана и проверкой документов бывшего главы, барона Брэя.
Я нервничала. Кайден не отходил от меня.
А потом Харольд распахнул дверь и тепло мне улыбнулся.
— Раймон, к тебе гости. Узнаешь эту милую леди?
На просторной кровати, укрытой тёмным покрывалом, лежал мой отец.
Он приподнялся. Потом сел на край кровати.
На нём была простая светлая рубаха и тёмные брюки. Волосы — огненно-рыжие, будто в них всё ещё жила искра пламени. Черты лица — резкие, чуть хищные, с чем-то неуловимо птичьим. Густые брови были сведены к переносице. Глаза — жёлтые, янтарные. Он был красивым, высоким, жилистым.
Я невольно улыбнулась. Мои плечи сжимал Кайден, стоял за моей спиной.
Раймон посмотрел на меня внимательно.
И мир