— Папа, а я сегодня опять буду тебе помогать!
Вадим, с самого утра взмокший и красный, посмотрел на нее неприветливо и даже мрачно.
— И чо? — только и сказал он. — Иди вон женщинам помогай. Мне тут такие помощники не нужны.
— И кто ж тебе настроение-то испортил? — подошла я к нему поближе.
— Чо ты? — рявкнул он в остервенении и грохнул огромную кастрюлю на железный блестящий стол.
— Да ничо! — ответила я в унисон. — За Риткой тут присмотри, она опять с вами будет.
— Пусть идет вон к Тоньке, там и вертится! — показал он на другой конец стола. — Мне она здесь мешаться будет.
Мда, пропадает мужик на этой кухне. Так, глядишь, и человеческое лицо потеряет, в форменного мужлана превратится.
— Ритка, давай сюда, держи фартук, — окликнула Тонька, одетая в белый халат, — давай-давай, шевелись, работы полно! Привет, Альбина!
— Привет! — помахала я ей рукой и пошла к ним, стуча каблуками по красно-белой плитке пола. — Вы как тут?
— Да как, — недовольно скривилась женщина, — работаем помаленьку. Но вы же обещали, что нас тут заметят и пригласят в этот… штаб.
Ольга, подошедшая со мной, прыснула.
Тонька неприязненно на нее покосилась и продолжила:
— А мы тут никого еще не видели, ни с кем даже поговорить возможности нет. И как мы в таком случае продвинемся, интересно?
— А я тебе сколько раз говорила, — вмешалась в разговор девушка, в которой я узнала ту самую официантку, которая нас обслуживала в зале столовой, — выходи с нами в зал, тоже гостям подавай. Глядишь, и покажешь себя, обрастешь нужными связями.
— Ты сама-то сколько лет здесь работаешь? — пренебрежительно протянула Тонька. — И что, далеко шагнула?
— Ну, я-то без образования, — смущенно потупилась официантка, — а ты все-таки фельдшер, мало ли.
— А я согласна с… не знаю, как вас зовут, — я вопросительно взглянула на официантку.
— Ганна, — подсказала девушка.
— Да, я согласна с Ганной, надо все возможности использовать. Так что начинайте вместе с Вадимом к гостям выходить, — посоветовала я как можно оптимистичнее, хотя и понимала в душе, что эти устремления — точно такая же утопия. — Ладно, мы пошли по делам, успехов вам.
Мы с Ольгой зашагали к выходу, и подруга уцепилась за мой локоть, давясь от смеха.
— Ну и родственники у тебя!
— Оль, тише, давай хоть выйдем отсюда, — одернула я ее.
На этот раз нам повезло, никакой Клавдии в столовой уже не было.
— О, как корова языком слизала! — обрадованно раскинула руки в воздухе подруга, будто собралась обнять кого-то. — И мы прямо сейчас устраиваем экскурсию!
— Да! — заразилась я ее приподнятым настроением.
Первым делом мы помчались в вестибюль. Здесь нам уже приходилось бывать, каждый раз по пути в столовую. Но одно дело просто пройти, а другое — все исследовать.
— Ой, смотри! — Ольга запрокинула голову и показывала куда-то наверх.
А там высоко-высоко сиял купол. Я видела такие в старинных церквях с ликом Спасителя, который смотрит сверху на свою паству. Здесь был купол без лика, что вполне понятно, ведь мы в коммунистической резиденции.
— Слушай, а это ведь та самая надстройка, которую мы видим снаружи как чердак, — догадалась я, — только внутри у нее такая конструкция причудливая.
— Ой, а какой балкон наверху, смотри! — крутилась в восторге Ольга. — можно на втором этаже облокотиться о перила и смотреть, что в вестибюле происходит. Или речь оттуда толкать. А двери какие красивые! Ну чудо! Чудо из чудес!
Да, двери и мое внимание привлекли. Полупрозрачные, с разноцветными стеклами, сливающимися в причудливый узор, они придавали всему огромному помещению уютный и загадочный вид.
И тут у меня в голове щелкнуло воспоминание. Когда-то давно, в прошлой жизни, Пал Саныч показывал мне точно такую же картинку в интернете. И там были точно такие же двери, только перед ними стояли длинные столы, за которыми восседали руководители России, Украины и Белоруссии.
«Смотри, вот здесь в декабре девяносто первого они и подписали Беловежские соглашения о распаде Советского Союза, — говорил Пал Саныч, с досадой щелкая ногтем по экрану смартфона, — говорят, нашего алкоголика туда под руки ввели. Я думаю, они специально такое место выбрали, в нескольких километрах от границы. Если что, сбежать можно. Понимали ведь, сволочи, что беззаконие творят. В стране провели референдум, восемьдесят процентов жителей проголосовали за сохранение Советского Союза, а они взяли и одним росчерком пера! Эх, до чего обидно-то!»…
— Пойдем, — торопила меня Ольга, — посмотрим, что там, за этими дверями!
Да уж, экскурсия получилась для меня уникальной. Ведь обычно экскурсии возвращают нас в прошлое. А тут сразу и в прошлое, и в будущее.
— Похоже на банкетный зал, — я остановилась на пороге, чтобы окинуть взглядом сразу все помещение.
От огромных окон падал свет с улицы, наполняя паркетные полы волшебным блеском. Каждая стеновая панель была наполнена глубоким винным цветом и обрамлена белой рамой. Зеленая ковровая дорожка вела к длинному торжественному столу, застеленному полупрозрачной белой скатертью с едва заметными узорами. Ровно выстроенные стулья точь-в-точь повторяли рисунок стеновых панелей — цвета бургундского в белой окантовке. На стенах картины. С потолка свисают большие люстры с переливающимися хрустальными подвесками.
— Боже, какая красота! — простонала Ольга. — Как же хочется включить магнитофон и потанцевать! Я так и вижу, как этот стол уставлен бутылками с шампанским и блюдами с красной икрой! И красивые дамы в обалденных нарядах танцуют со своими кавалерами. Ой, а тут двери белые, с золотой… как это называется?
— Я точно не знаю, может, лепнина? Ой, а тут лестница, идем?
На втором этаже мы нашли несколько шикарных апартаментов. Что-то вроде люксовых гостиничных номеров. В каждом из таких номеров стояла огромных размеров кровать, застеленная блестящим дорогим покрывалом, туалетный столик с зеркалом, уютное кресло. Еще один обязательный атрибут — рабочий уголок с письменным столом и лампой с зеленым абажуром.
— Ой, а тут еще ванная есть! — Ольга включила свет, и мы увидели небольшое помещение в кафеле.
— Ванна как ванна, — пожала я плечами, — и унитаз не из золота, а