Что ж, отношения всякие бывают, спорить не буду. Может, кому-то и нравятся постоянные ссоры. Любовь-война, так сказать. А может, Тонька просто до такой степени не хочет терять Вадима, что терпит все его закидоны. Или попросту понимает, что парень бесится из-за неподходящих условий.
— Понимаешь, — сказала я, — у них своя семья, свои порядки. Помнишь, мы говорили с тобой, что тебе надо определиться, с кем ты хочешь жить. Если с папой…
Ритка вздрогнула всем телом.
— Нет, — отрывисто обрубила она, — не буду я с ними жить. Я лучше буду приходить и приезжать в гости, при каждой возможности буду. И они пускай всегда к нам в гости приходят. Но так жить — нет. Я каждый день на кухне вспоминала, как у нас дома всегда все тихо, спокойно. Телевизор негромко работает. Вы с Димой никогда не ругаетесь, не орете. А музыку если и включаете, то не на полную катушку.
Она мелко задрожала, будто от холода.
— Рита, да успокойся ты, — мягко сказала я, — пускай так и будет. Ты живи с нами, а папа с теть Тоней пусть в гости приходят, ну или ты к ним. Правда, я не уверена, что они смогут остаться в Москве. Да даже больше скажу — я совсем не уверена, что они там останутся. И скорее всего получится так, что они будут жить в одном городе, а мы в другом. В общем, тут много вариантов. Можем и мы куда-нибудь из Москвы уехать.
— Я понимаю, — всхлипнув, кивнула Ритка, — но ведь всегда можно приехать друг к другу. У меня каникулы есть.
— Конечно! — обрадовалась я. — Мы часто будем ездить. Помнишь, как Анечка Пашина каждый год летала в Москву к бабушке и дедушке? Вот и мы так же будем. И на зимних каникулах тоже можно. Как раз мне на сессию надо.
— Клево! — взвизгнула девчонка и кинулась мне на шею. — Так даже интереснее! Я всегда так завидовала девочкам, которые на все лето уезжают!
Мы продолжали строить радужные планы, пока я не вспомнила тот случай с письмами.
— Рита, — решила я раз и навсегда закрыть этот вопрос и сказала как можно серьезнее, — только заруби себе на носу, пожалуйста. Никогда больше не пытайся навредить мне и Диме, поняла? Я сейчас о тех письмах поддельных. Никогда больше так не делай! Никаких записочек исподтишка, никаких мутных схем чтобы не было.
— Хорошо-хорошо, — порывисто пообещала она.
— Пообещай мне, что не будешь так поступать. В конце концов, это так некрасиво! Ты же девочка из порядочной семьи, тебя никто никогда не учил плохому…
Хлопнула дверь, и в дверях появился улыбающийся Дима.
— Ну, что идем знакомиться с зубрами? — весело сказал он.
— Сейчас, — пискнула Ритка и принялась наскоро убирать со стола.
— Я быстро, секунду подождите, — я прошла в спальню и переоделась в уличное платье.
— И, конечно, резиновых сапог ни у кого нет?
— Дима, ну откуда? — ответила я. — Ничего, ради зубров я согласна месить грязь в туфлях. Да вон солнце, скоро все высохнет.
Я как в воду глядела. Большие лужи попадались не так уж часто. Под солнечными лучами быстро все подсыхало.
С дороги мы вдруг услышали голос Анны:
— Подождите!
Мы остановились, глядя на запыхавшуюся женщину.
— Тетя Аня, а я и забыла совсем, вы же с нами собирались, — Ритка смотрела на нее виновато, — а где тетя Вика и другие женщины?
— Да побоялись их одних там оставлять, — неожиданно призналась она, — так что я одна с вами иду.
Кого «их», всем было понятно.
— А тебе ничего не скажут, что работу прогуливаешь? — с тревогой спросила я.
— Надеюсь нет, просто я там уже больше не могу, — объяснила она, — а вам со мной еще и лучше, я вам все покажу, расскажу.
— Конечно, пойдемте с нами, — добродушно сказал Дима, — раз такое дело. Если что, я скажу, что попросил вас показать достопримечательности.
Конечно, по дороге только и разговоров было о вопиющем поведении Вадима и Тоньки. Анна с Риткой на все лады обсуждали их и делились своими впечатлениями.
Вскоре мы приблизились к невысоким мостикам с коваными оградами.
— Императорские мостки, — с гордостью сообщила Анна, — по ним когда-то сам император ездил.
— Да вы что? — ахнула Ритка. — В карете?
— Ну, когда-то в карете, а в начале века уже и на автомобиле. Кстати, на этой ограде даже двуглавый орел красовался. Из золота! Но в революцию его сняли, конечно. А сейчас мы пойдем вон в ту сторону, и я покажу вам дуб-патриарх.
— Патриарх? — переспросила Ритка.
— Да, самый главный из всех дубов, ему шестьсот лет. И он самый большой в обхвате.
— Шестьсот лет! — с восторгом повторила Ритка.
— А представьте, когда-то между этих деревьев бродили всякие рыцари, короли, менестрели, — с мечтательным видом оглядывался Дима.
— И прекрасные дамы, — добавила я.
— А древние люди так те не просто бродили, они жили здесь, — вдохновленно произнесла Анна.
— А воздух какой изумительный, — я потянула носом пахнущую недавним дождем и свежестью прохладу, — благодать!
Вскоре мы дошли до дуба-патриарха. Он действительно выглядел величественным и огромным.
— Интересно, мы сможем все вместе его ствол обхватить? — засомневалась я.
— А давайте попробуем!
Даже вчетвером нам не удалось дотянуться до пальцев друг друга.
— Эх, сфотографироваться бы здесь, — я с сожалением вспомнила, что фотоаппарат остался у Ольги.
— А я взяла с собой, — Анна многообещающе покачала головой и достала из сумки фотоаппарат.
— Ой, ну ты такая молодец, — восторгались мы, — такая память будет!
Потом мы еще сфотографировались у сосны-царицы, у белой пихты и среди удивительных грабов с пятнышками.
— Ой, мама! — вдруг закричала Ритка во все горло. — Смотри-смотри, там кто-то побежал!
— Да это кабанчик, — присмотрелся Дима.
— Ой, так хочется его погладить!
— Ага, он дикий, так цапнет, что не захочешь.
— Мы лучше их всех в вольерах рассмотрим, — сказала Анна, — и не страшно совсем, и