— А что за вольеры? — поинтересовалась я. — Неужели они там в тесноте сидят?
— Да нет, — рассмеялась женщина, — там вольеры больше пятиэтажного дома площадью!
Вольеры оказались настолько огромны — просто огороженные участки земли, — что мы там чуть не потерялись.
— Да тут несколько дней ходить можно, — сказал Дима, оглядывая территорию.
Ритка с Анной разглядывали настоящих серых волков. Высокие поджарые животные пытались делать подкопы, общались друг с другом и не обращали на людей никакого внимания. Похоже, они здесь чувствуют себя как на воле, места для этого предостаточно.
Воспользовавшись моментом, пока нас никто не слышит, я спросила у Димы:
— Ну что, ты виделся с Федором Дмитриевичем?
— Да, я зашел в его кабинет с утра. Правда, он очень занят был, какие-то серьезные люди в резиденцию приехали. Но я все же сказал ему с глазу на глаз, коротко и ясно.
— Что именно сказал? — заволновалась я.
— Так и так, есть подозрение, что в наших рядах завелся предатель.
— А кто именно, не сказал?
— Он не спрашивал, просто сказал, вечером меня вызовет. Тогда все и расскажу. И Рекасова с собой возьму. Может, ему жена тоже какие-то подробности рассказала.
— Хорошо, — кивнула я.
В следующих вольерах кого только не было — олени, кабаны, пони, косули, лоси, лисы, зайцы!
Наконец, добрались и до зубров. За теми вообще можно было наблюдать бесконечно. Мохнатые здоровяки действительно оказались крайне ленивыми. И в основном лежали или сидели, обмахиваясь хвостами и флегматично пошевеливая ушами.
— Какие они огромные! — повторяла Ритка с блестевшими от восторга глазами. — Коричнево-рыжие. Ой, представляю, как я буду рассказывать своим знакомым, не поверят же, что я их видела!
— Так, а фотоаппарат на что? — весело возразила Анна. — Покажешь фотографии, сразу все поверят!
— Да, память на всю жизнь, — одобрительно заметил Дима.
— Поехали завтра в Брест, — предложила я дочери, — позвоним дедушке, расскажешь ему, кого ты тут видела. Ему же тоже интересно.
— Давай! — загорелась Ритка. — Я так давно с дедушкой не болтала! Ой, смотрите, зубр встал!
И точно, один из зубров нехотя поднялся, наклонил свою голову с изогнутыми рогами и принялся что-то жевать.
— Он травку ест! — Ритка перешла на шепот, боясь помешать животному обедать.
Насытившись, могучий зверь медленно пошел к другому своему сородичу и начал его обнюхивать. Тот тоже нехотя поднялся на ноги и пошел вперед без всякой цели.
— Вот же они ленивые! — в который раз воскликнула Ритка, при этом не скрывая своего восхищения.
— Ага, ленивый, как зубр, — вспомнила и я нашу пословицу.
В это время к вольерам стали подходить группы людей — с рюкзаками, с фотоаппаратами в руках. Поднялся галдеж и радостные разговоры.
— Экскурсия приехала, — сказала Анна, — слушайте, вы проголодались? У нас на входе есть замечательное кафе. И если вы не против…
— Мы не против, — решительно заявила Ритка, — и очень хотелось бы, чтобы там продавалось мороженое.
У входа царила суматоха. Подъезжали автобусы с новыми туристами. Стояли бабушки, продававшие семечки в кульках и леденцы на палочке. Были тут и автоматы с газированной водой. В общем, нагулялись мы знатно, а потом еще посидели в кафе, где отведали национальные блюда и, конечно, не забыли про мороженое.
Обратный путь лежал мимо тех же вольеров, и нам посчастливилось еще раз взглянуть на животных, теперь уже мимоходом.
— Как хорошо, что я пошла прогуляться, а не осталась на кухне! — Ритка сияла, как начищенный самовар.
— Тебе не тяжело идти? — забеспокоился Дима. — Сильно устала?
— Да не, нормально.
Конечно, нормально. Если уж девчонка целыми днями помогала работникам на кухне, то что для нее эта прогулка?
Возле вольеров нещадно припекало послеобеденное солнце. Зато в тени деревьев, где мы вскоре оказались, было прохладно и местами даже сумрачно. Я чувствовала себя такой счастливой — родные люди рядом, мы столько увидели сегодня интересного.
— Никогда этот день не забуду, — Ритка вдыхала полной грудью прозрачный воздух и запах этого древнего реликтового леса.
— Полностью согласна, — сказала я, — не зря мы сюда приехали.
— Давайте завтра опять сюда придем!
— Давайте, — поддержала я, — с утра съездим в Брест, поговорим с дедушкой, а на обратно пути к вольерам заедем.
Возле резиденции Анна распрощалась с нами:
— Побегу я все же на кухню, посмотрю, что там делается, — сообщила она с улыбкой, — а фотографии я сама сделаю, не переживайте.
— Ты умеешь? — уточнила я. — А то я могу в Брест свозить в фотоателье.
— Нет-нет, я еще в школе фотокружок посещала, так что все хорошо будет.
Ну вот, сейчас придем домой, отдохнем, как следует, — предвкушала я с радостью.
Я открыла дверь в наш домик и вдруг встала на пороге, как вкопанная.
— Ты чего? — легонько подтолкнул меня Дима. — Проходи! Или ты хочешь, чтобы я на руках тебя внес?
Но я, обернувшись к нему и Ритке, сделала знак замолчать.
— Тихо! Слышите? Голос Вадима? Или мне кажется?
Мы тихонько вошли.
И в самом деле, откуда-то из Риткиной спальни отчетливо доносился пьяный голос Вадима.
— Ну убей меня! — заплетающимся языком говорил он. — Да, да, можешь убить, все равно я покойник. Я покойник!
— Замолчи! — прикрикнула Тонька. — Надо думать, что теперь делать, а ты! Истерики мне тут закатываешь! Я-то в чем виновата?
Что за новости? Мало того, что они забрались в наш дом, — я, конечно, понимаю, что дверь мы не запираем, но все же! — так еще и Вадим нажрался в дрова! И похоже, нажрался так, что потерял всякие остатки разума.
А тут еще я заметила, что Ритка затряслась, как листок бумаги в нетрезвой руке. Глаза у нее расширились от ужаса, лицо побледнело.
— Что опять с папой? — тоненьким голоском простонала девчонка.
Ну, это уж слишком! Ритка ведь только стала приходить в себя, почти что забыла о папиных пьянках!
Злая, как не знаю кто, я распахнула дверь. На полу сидел пьяный Вадим — в одной майке и рабочих штанах, с красной рожей и початой бутылкой в руках. Над ним стояла Тонька в замызганном фартуке, и весь вид ее показался мне весьма