Я услышал сзади звук шагов и голоса.
— Так что не морочь голову, — добавил Давид, не глядя на меня, и кивнул кому-то за моей спиной. — А вот и Вера, кстати. Нашлась.
Я обернулся и… действительно увидел Веру. Она шла в нашу сторону вместе с Кашпировским…
4. И льдом, и пламенем…
Все ниточки, привязанные к нашим ручкам и ножкам, как у марионеток, и ведущие куда-то в облака, на самом деле представляют невероятно сложную и непостижимую человеческим разумом систему. Так что движение даже одной из этих нитей необъяснимым образом влияет на все остальные ниточки этой грандиозной системы.
Вот и выходит, что случайностей-то, по большому счёту, не бывает, и всё, что кажется случайным, на самом деле является закономерным и прилетающим не просто так, а в связи с чем-то. Порой верить в это совсем нетрудно.
— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — бодрым пионерским и слегка виноватым голосом воскликнул Кашпировский.
— Это что ли Вера? — повернулся Давид ко мне и показал пальцем на Веру, сопровождавшую своего босса.
— Давид Георгиевич, это Вера Михайловна, — кивнул я.
Он смерил её взглядом, внимательно осмотрев с головы до ног, будто она была экспонатом в краеведческом музее. Или лягушкой, предназначенной для вскрытия студентом-медиком. Вера недоуменно распахнула глаза и покраснела.
— Ты же сказал, её нет? — нахмурился Давид.
— Ну… — развёл я руками. — В том плане, что нам поговорить не удалось…
Он уставился на меня.
— Я что-то не пойму тебя, Краснов, — покачал головой он. — Девушка, конечно, красивая, спору нет, но ты бы посерьёзней, что ли… На рабочем месте, да ещё с учётом некоторых моментов.
— А что, Вера? — недоумённо воскликнул Кашпировский, — Краснов, опять ты накосячил?
— Кто тут у вас накосячил, мы ещё будем разбираться, — зло выдал Давид и полоснул Кашпировского острым взглядом. — Ты, я вижу, решил-таки появиться на работе. Совесть проснулась или что?
— Так я же в согласованном отпуске был… — опешил тот. — До завтра…
— А у тебя вечный отпуск. Как ни приедешь, Руднёв в отпуске. Где бы мне такую работёнку подыскать? Может, уступишь, по знакомству?
— Так я же… — не нашёлся, что ответить Кашпировский.
— Вопросы у меня к тебе имеются, — кивнул Давид. — Не торопишься? Сможешь минутку уделить? Хочу посоветоваться, как достигнуть такого равномерного и золотистого загара.
— Конечно, Давид Георгиевич, — неохотно ответил Кашпировский, вероятно имевший планы на сегодняшний вечер и, может быть, даже связанные с Верой Михайловной.
Во всяком случае, он бросил на свою секретаршу короткий взгляд, а потом посмотрел на меня. Зло посмотрел, недовольно.
— Хорошо, — с очень серьёзным видом кивнул Давид. — Так, Сергей, завтра чтобы был в аэропорту. Билеты тебе скинет моя помощница из Москвы. Ты меня понял?
— Понял! — угрюмо кивнул я, демонстрируя как бы недовольство.
— И давай повеселее лицо. Попроще. Вера Михайловна, блин, — покачал он головой и прошёл через турникет.
— Говори, что это было такое? — набросилась на меня Вера, когда Руднёв, Давид и телохранители скрылись за поворотом.
— Давид лютует, не в настроении, — пояснил я.
— А почему он тебя обо мне спрашивал, я не поняла? Я-то чем провинилась?
— Ты не провинилась, ты наоборот… Доблестно трудилась, пока твой шеф тунеядствовал. И… Вероятно… Попала на заметку… К Давиду. Он спрашивал моё мнение о твоих трудовых кондициях.
— Странная фигня, — прищурилась она и выпятила нижнюю губу. — И что ты сказал?
— Профессионал, наивысшей квалификации. Простаивает, ржавеет буквально, сидит ногти целыми днями красит и тут же перекрашивает.
— Ты чё, обалдел? — возмущённо воскликнула она.
— Да шучу, шучу, про ногти не говорил.
— А ты откуда взялся, вообще? И почему не зашёл?
— Не успел, — усмехнулся я. — Как раз к тебе шёл.
Она покачала головой:
— И как я теперь домой пойду? Пешком что ли?
— Шеф должен был подвезти? Давай, я подвезу. У меня машину-то пока не отобрали.
Я подвёз Веру до дома. На чай напрашиваться не стал, да собственно она и не приглашала, возможно, ожидая визит Максима Фёдоровича Руднёва.
В общем, я её высадил и поехал домой. Дома сразу сделал три звонка.
Первый — Кукуше. Объяснил ситуацию, и он воспринял с пониманием.
— Не беспокойся, не переживай, Маму доставим в лучшем виде.
— Ты только не забудь, пожалуйста, что ты типа куратор мой ментовский.
— Не забуду, — рассмеялся он.
— Ларису предупреди.
— Ладно, придумаем чё-нить…
Поговорив с ним, я позвонил маме. Объяснил, что меня отправляют с документами, поэтому не смогу приехать за ней лично, но Вячеслав Олегович, помнишь такого? Тот, что в прошлый раз был. Вот. Он заедет за тобой. Он будет со своей невестой в тех краях, пообещал и тебя забрать.
Мама удивилась, конечно, по поводу командировки, немного разволновалась, но в конце концов вынуждена была принять факты.
Потом я позвонил Чердынцеву.
— Александр Николаевич.
— Да, слушаю тебя, Сергей.
— В общем, я подумал над вашими словами.
— Хорошо. Молодец. И что надумал? Без подробностей только, да?
— Ну как бы… Мне кажется, мы с вами неплохо сработались.
Он усмехнулся:
— Ну да, есть такое. Приходилось прикрывать твой зад пару раз.
— В общем, — помолчав для солидности, сказал я, — думаю, мы можем продолжить при взаимных обещаниях абсолютной конфиденциальности.
— Хорошо, — ответил он. — Это даже и упоминать не следует, это является частью сделки, я бы сказал даже главной частью.
— Но тогда ещё один вопрос. Заграничный паспорт.
— Что заграничный паспорт?
— Мне нужно сделать заграничный паспорт, — пояснил я.
— Ну так через Госуслуги заходи, да делай.
— Ну да, только мне надо сделать его по-быстрому. За несколько дней.
— А куда это ты намылился? — насторожился он.
— Может быть, с Ангелиной Нащокиной на курорт поеду, — соврал я.
Он помолчал.
— Подумаю, что с этим можно делать, — подумав, ответил Чердынцев. — Давай тогда завтра встретимся, обговорим всё.
— Нет, Александр Николаевич, завтра мы встретиться не сможем. Сможем встретиться только послезавтра.