— Причём здесь Ангелина? — моментально напрягся Ширяй, лицо его сделалось неприветливым, глаза колючими.
— Ну если, допустим, у Никиты Антоновича что-то типа шизофрении… Она, я слышал, может по наследству передаваться по мужской линии. То есть от Никиты к его отпрыску — Матвею. И дальше… А он, как я понимаю, очень желает дружить с Ангелиной.
— Ты, брат, границу-то не переходи, — покачал головой Ширяй.
— А я и не перехожу, сижу себе спокойно. Жду ваших решений, а Матвей с вашей внучкой тусуется. Я этот вопрос и сам мог бы решить. С ним, один на один. Если бы вы добро дали. Просто странно как-то. Вам не кажется?
Он уставился на меня. Долго смотрел, пристально. Я глаз не отводил. Не собака же он, не накинется.
— А ты куда, кстати, после школы-то собираешься? — неожиданно сменил он тему.
— На физмат хочу, — недовольно ответил я.
— Во как! — удивился Ширяй. — Ты ж двоечник вроде?
— Ну, какой я двоечник? Я подтянулся уже. Экзамен в лицей сдал с хорошим результатом.
— И что, тебе прям математика нравится? Ты кем будешь после этого, учителем?
— Математиков в крутые фирмы берут. На биржи, в хедж-фонды и всякое такое, на управленческие позиции короче. Математика в мозгах правильную структуру закладывает, логика работает, причинно-следственные связи идеально строятся, ну и решения находятся оптимальные.
— Управлять, значит, желаешь. И на каком уровне?
— Ну как на каком? Чем выше — тем интереснее. Сами знаете.
— Слыхал? — хмыкнул Ширяй, поворачиваясь к Давиду. — Недоросль-то наша в президенты метит, не меньше.
— Ну а как иначе, — пожал я плечами. — Внучка ваша привыкла к хорошей жизни. Нужно будет стараться, поддерживать, обеспечивать. Ей офисный планктон в мужья не подойдёт. Так же, как и папенькин сынок, который сам ничего не умеет.
— Стратег, бляха! — усмехнулся Ширяй. — Ты губу-то раньше времени не раскатывай. До Ангелины тебе ещё как до луны шагать. Далеко. Но я могу тебе помочь. И с ней, и с дальнейшей работой, и с карьерой. Но нужно быть уверенным, что ты действительно такой, как пытаешься казаться. Так что считай, что у тебя испытательный срок.
— Да это-то я понял, — пожал я плечами. — Вы меня испытываете. То льдом, то пламенем, то в бомжатник, то ещё куда-нибудь закинете.
— Ну, а раз ты всё понимаешь, — сказал Ширяй, — тогда можем говорить прямо и открыто. Верно?
— Ну я, по крайней мере, так и делал с вами. И ожидал в этом вопросе взаимности.
— Ладно, хватит тявкать. Ты, говорят, знаком с безбашенным цыганом Сашко Пустовым?
— Есть такое дело, — кивнул я, — но знаком не близко. Далеко, можно сказать. И, если честно, не горю желанием с ним дружбу водить.
— Барон местный, недавно избранный, — кивнул Ширяй. — Знаешь его?
— Видел один раз, — ответил я. — Мардоя. Это фамилия.
— Да-да, Мардоя. Ну так вот. Мешает он мне.
Я насторожился.
— Он там какими-то правдами и неправдами землю купил, которую я лично присмотрел, понимаешь? Можно сказать, из-под носа увёл. Хочет там коней, наверное, разводить. Табор, сука, уходит в небо. Или дурь выращивать. А у меня договорённости рушатся. У нас международные инвесторы подтянулись. А заманить их по нынешним временам дорогого стоит. Понимаешь? Для региона, опять же, хорошо. Рабочие места, развитие инфраструктуры, увеличение городов. Прям в точку всё, да?
— Возможно, — кивнул я.
— Не возможно, а так и есть. В общем, можно было его конкретно прижать, но сейчас не самое лучшее время, чтобы скандалить на глазах у всех. Поэтому, дело такое, Савося, под присмотром Давида, будет этим вопросом заниматься. А ты будешь задания Савоси выполнять. На подхвате, на побегушках. Понял?
— Понять-то понял. Но не всё. Какие задания? Типа, как я в бомжатник ездил? И вообще, что я смогу? Где — барон, и — где я?
— Тебе пока ничего делать не надо. Когда понадобишься, тебе скажут, не переживай. Всё узнаешь, когда время придёт.
Я покачал головой:
— У меня в цыганской среде влияния нет никакого. Наоборот. Я уже Давиду Георгиевичу рассказывал. Этот Пустовой с амбициями бандюка из девяностых на меня наезжает. Хочет, я так понимаю, сам через меня внедриться в вашу контору.
— Зачем? Как это внедриться?
— Не знает ещё. Не придумал. Крышу вам предложит, может быть.
Ширяй засмеялся.
— Хочет бабок, одним словом. Кто знает, что там у него в голове. А если вы хотите на барона через Сашко выйти… Не знаю, думаю, Мардоя был бы рад избавиться от него. Больно Сашко резкий, а тот, насколько мне известно, занимается бизнесом. А деньги, как говорят, любят тишину, а не гоп-стоп. А этот ему всю малину портит.
— А у тебя ж там одноклассник, его родственник…
— Не одноклассник, но приятель из школы. И не родственник.
— Ну так ты с ним потусуйся. Поинтересуйся отношениями между Сашко и бароном.
— Поинтересуюсь, — кивнул я. — Но полагаю, у вас есть источники более авторитетные, чем зашуганный школьник, которого чуть из табора не выгнали.
— А ты не полагай, просто делай, что я тебе скажу. И всё.
Вскоре пришёл банщик с вениками, с ароматическими маслами, и разговор закончился. Веник берёзовый, веник дубовый, веник пихтовый и какой-то там ещё. Он капал снадобья, развевал в парной горячие потоки, хлестал, шлёпал и втирал. Дядька был, конечно, матёрый. Довёл всех до белого каления.
После такой изысканной порки я чувствовал себя как младенец.
— Ну что? Понравилось?
— Понравилось, — признался я. — Хорошо. Просто отлично.
— Ну ладно. После такого дела можно и по рюмашке. Да, Давид?
— Давно пора…
— Ну всё, Краснов, — сказал Ширяй, когда процедуры закончились. — Давай, ступай. На сегодня закончили.
— Так вы же говорили, по рюмашке, — усмехнулся я.
— Иди, по рюмашке я с Давидом выпью и с замминистра энергетики. А ты сначала физмат закончи и работу получи. А потом уж посмотрим-поглядим, сажать тебя за стол со взрослыми или нет.
— Ну, работу-то я, кажется, уже получил, — усмехнулся я. — Нужно просто по карьерной лестнице двигаться скорее.
— Вот и двигайся.
В