— Не знаю, — покачал я головой. — Мы знаем, что на неё наезжал «РФПК Инвест», но я не уверен, что они стали бы такую хрень делать. Можно пока поставить вопрос, а когда появятся версии, тогда и дополним.
— Ты знаешь, — сказал Сергеев, когда мы закончили обработку инцидента, — ко мне тут менты приходили. Вернее, один. Интересовался, не я ли писал материал в Петрушкином канале.
— А вы что ответили?
— Ну я-то естественно ответил, что не я. Я, мол, пенс, живу тихо, преподаю в Культуре и всё. А он мне знаешь, что сказал?
— Что же? — прищурился я.
— Что с тобой связываться очень опрометчиво.
— Со мной?
— Да, так сказал. Вы, говорит, знаете, Сергей Сергеевич, и рожу такую состроил, брезгливую, что, с Красновым вы напрасно связались. Это очень опрометчиво. Ибо он в настоящий момент находится под колпаком. Даже под несколькими колпаками.
— У Мюллера?
— У ментов. Полиция, типа, знает каждый шаг, который он делает. Ну ты, то есть. Второй колпак, типа, на тебя напялили бандосы и не дают тебе проходу, требуют сдавать всех и вся, и бабки, и дружбанов, короче всё. А третий — чекистский. И типа сказал, что вообще скоро его не будет, ну тебя то есть. Так подумайте, я то есть, хотите ли вы уйти в плодородные долины предков вслед за Красновым, или провести долгую старость в покое и умиротворении.
— Он один был? Удостоверение показал?
— Нет, удостоверение не показал, но по нему и так было видно, что мент.
— Ну и как он выглядел?
— Ну такой… как шкафчик. Не очень высокий, среднего роста. Крепкий, немного квадратный, за пятьдесят, глаза цвета маренго. В штатском. Классика.
— На Мегрэ похож? — спросил я.
— О, точно! Трубки только не хватало. И шляпы…
— Ну тогда не пишите пока ничего, никаких материалов. Надо затаиться и подождать, — сказал я и покачал головой.
— Ну, если сейчас я не напишу, это будет подтверждением того, что он был прав и все предыдущие материалы делал именно я.
— Так Никитос это и так понял, когда нас вместе с вами спалил.
— Послушай, если ты знаешь, что он похож на Мегрэ, кто он такой?
— Это, скорее всего, Удальцов, судя по вашему описанию.
— Ну-ка, Михаил, — кивнул Сергеев айтишнику. — Ты слышишь? Удальцов. А имя, не знаешь?
— Не знаю. Майор Удальцов.
— Майор Удальцов. Можешь пробить по базе?
— Попробую, — кивнул Михаил.
Он ковырялся довольно долго. Через двадцать минут подозвал меня и Сергеева.
— Вот! Это он?
— Да, он, — кивнул Сергей Сергеич.
На меня смотрела та самая рожа, тот мент, который приходил меня арестовывать во время нашей последней встречи с Катей.
— Статья будет, — уверенно сказал Сергеев. — Может быть, даже ещё сегодня, хотя… может, так быстро и не успею. Но, как известно, горячие новости нужно подавать горячими. Забабахаем материальчик не у себя в Петрушке, а в канале «Криминал и Беспредел».
— Что это за канал? — поинтересовался я.
— Федеральный, про преступления. И в пару-тройку наших верхотомских закину. Инкогнито. А ещё заяву напишу на этого Удальцова. За угрозы. В СКР и ФСБ. Считай, что я удила закусил.
Я засмеялся.
— Погодите, не бросайтесь в бой пока.
* * *
Попрощавшись с Сергеевым, я подался к Кукуше и вместе с ним поехал в Черновку. Он оставил бар на Любу. Сегодня там, на удивление, было довольно многолюдно. Бросил немного неуверенный взгляд на свою помощницу, махнул рукой и решительно вышел наружу.
Мы сели в машину и погнали проведать, как там поживает Усы. По дороге я рассказал все последние новости о том, что случилось с Варварой.
Кукуша, конечно, офигел.
— Нафига ты, я не понял, кинулся-то под пули?
— Да я как бы не под пули, — пожал я плечами.
— Ну… надо же головой маленько-то думать, — проворчал он.
— Ну, да… надо, ты прав. Ладно, не сердись. Иногда думать некогда бывает…
— Нет, Серёга, ты даёшь. Это как вообще?
— Инстинкт, дядя Слава, инстинкт.
— Ну ты же человек, а не животное. Можешь попробовать управлять своими инстинктами.
Я засмеялся:
— А ты-то можешь своими инстинктами управлять?
— Ну я бы уж точно не кинулся под пули из-за бабы, которая, как я понимаю, не особо тебе помогает, а как бы наоборот…
— Ну да, есть такое. Тётка она занозистая.
— Вот же, бляха, — нахмурился Кукуша, — ещё и занозистая. И всякие пакости делает. Я бы за неё точно под пулю не полез.
— Ну ладно, обошлось же. Я всё рассчитал.
— Ну зашибись, что рассчитал… А чё мы, кстати, в Черновку-то едем?
— А там у меня Усы сидит.
— Чего? — округлил глаза Кукуша. — Ну блин, племяш, ну капец, ну у тебя новость за новостью. А с ним-то что ты замутил.
— Походу он когти-то рванул, а когда узнал, какой тут расклад, зассал, что на него всё и повесят. Прикинул что к чему и пришёл ко мне. Давай типа бабки я молчать буду.
Я рассказал в подробностях про нашу встречу.
— Ну и что ты хочешь с ним делать? — пожал плечами Кукуша, — если, конечно, он в доме ещё… Что ему помешает свалить в любой момент? Жрачку ты ему дал, баблишко — тоже. Смоется. Или уже смылся.
— А куда ему смываться-то? Думаю, будет пытаться от нас что-нибудь получить.
Когда мы приехали, Усы оказался на месте. Вырубил свет, затаился и палил из окна. Когда узнал, открыл дверь, но на Кукушу глядел с недоверием.
— Что с ним делать, дядя Слава? — кивнул я на Усы.
Он уже освоился, натопил в доме, приготовил еды, отдохнул и расслабился.
— А чё с ним делать? — пожал плечами Кукуша. — Бритвой по горлу да в колодец.
— Дайте лям баксов и всё, — хмуро проговорил Панюшкин. — И больше меня не увидите. И вообще меня здесь больше никто не увидит.
— Ты прикалываешься? — рассмеялся я. — Лям баксов? Дядя Слава, отсчитай.
— Я знаю цену чемодана, — кивнул Усы.
— Ты,