— Говорю по секрету, — усмехнулся я, — и никогда не соглашусь подтвердить. Снял лично. Свежачок. Ещё дым идёт.
— Ладно, — хмыкнула она. — Хорошо, сейчас гляну.
— Обещаю, ты не пожалеешь, — заверил её я.
— Ты что делаешь на выходных?
— Боюсь, буду занят по школьным делам. Там какое-то тупое мероприятие придумали и заставляют принимать участие в подготовке.
— Понятно. Но если вас там не до ночи будут держать, звони.
— Конечно, — заверил я, хотя понимал, что вряд ли буду на выходных в городе. — Теперь точно позвоню.
Мы приехали с парнями в баню, где нас ждал Матвеич.
— Ну что, как там мои орлы? — расправил он плечи.
— Орлы твои красавцы, да дядя Слава? — кивнул я.
— Нормальные кенты, — согласился Кукуша. — А вот кто красава, так это ты, племяш. Такую постанову задвинул, «Спокойной ночи, малыши» в пролёте, в натуре, да, братишки?
— В натуре, — заржали они. — Кино, сука. Ёперный театр. Клиенты там обкончались все.
Орлы погоготали, выкушали по пивасику за счёт заведения и были отпущены Матвеичем с миром. Так что в Кукушином баре мы остались втроём.
— Всё путём, Матвеич, всё путём, — ещё раз подтвердил я, выкладывая перед ним гонорар.
— Ну, раз путём, — криво усмехнулся тот, — надо бы накинуть хрустов, а?
— Ты, Матвеич, еврей, в натуре, — покачал головой Кукуша.
— А ты евреев не обижай, — назидательно погрозил пальцем Матвеич. — Они нам феню придумали, и за это им большое спасибо.
— Они-то, может, и придумали, — засмеялся Кукуша и протёр салфеткой лоб, затылок и шею. — А вот ты придумал только, как ближнего нахерить, да?
— Людская неблагодарность… — печально вздохнул Матвеич и отхлебнул из кружки пива.
— Нет, дорогой наш друг, — объяснил я. — Мы считаем немного иначе. Вот если бы было что-то не так, тогда бы мы уменьшили сумму гонорара. А раз всё прошло хорошо, расплачиваемся сугубо по договору.
— Ну и кто здесь еврей? — сокрушённо помотал головой он и продолжил топить горе в пиве.
Рассиживаться с парнями я не стал. Кукуша начал рассказывать, как всё прошло, а я рванул к Грошевой. Нужно было выяснить, как и что там было, выяснить обстоятельства и, собственно, как она всё это пережила. Я ей позвонил.
— Ань, ну ты как там? Отогрелась?
— Да, — подтвердила она, — нормально всё.
— Ну хорошо. Мы с тобой так до кафешки и не дошли. Повторим попытку?
— Серьёзно? — усмехнулась она. — Когда?
— Я предлагаю прямо сейчас. Под мои гарантии.
— Ну ладно… давай через полчасика тогда. Я вообще-то для себя решила сегодня, что теперь не скоро в кафе пойду. А ты видишь, уговорил меня. Крас красноречивый.
Она вдруг засмеялась.
— Ничего себе, — удивился я. — Ты смеёшься, что ли? Что они там с тобой сделали? Расколдовали?
— Да ладно, не преувеличивай.
Через полчаса мы встретились в кафешке.
— Ну давай рассказывай про свои приключения. А ещё, ты ведь хотела со мной поговорить о чём-то? Утром, помнишь?
— Если честно, я уже и позабыла, о чём хотела говорить. После этих катаклизмов как-то всё сразу стало неважным. Какие-то тупые глупости очередные.
— Очередные? — поднял я брови.
— Ах-ха-ха, — засмеялась она.
— Слушай, ты прямо на себя не похожа. Тебе на пользу, что ли, пошло? Или у тебя стресс так проявляется.
— Наверно, — улыбнулась она.
— Ты прямо раскрепостилась. Странно. Не влюбилась там, случайно? Слышала про стокгольмский синдром?
— Ну ладно, ладно, хорош наезжать, — кивнула Грошева. — А то опять сейчас закрепощусь. Лучше скажи, это же не менты были?
— Да нет, менты. У них же мигалка, сирена, все дела, всё на месте было.
— Какие-то они фейковые, по-моему. Неофициальные, да? Больше на бандитов похожи. А что они от тебя хотели?
— Почему от меня? — пожал я плечами. — Они же тебя похитили.
— Ну я так поняла, что меня-то похитили, чтобы на тебя нажать. Типа… подумали, что я твоя девушка…
— Не так, это просто недоразумение, Ань. Ошиблись дурачки.
— А я так не думаю, — усмехнулась она. — А как ты меня вытащил из этой передряги? Отдал то, что им было нужно?
— Нет. Я сразился с их боссом. С главным злодеем. И… поверг его нахрен.
— Что? — усмехнулась она. — Поверг его нахрен?
— Опять смеёшься? Ты прям смешинку проглотила сегодня, да? Я поверг его нахрен, именно. Не в прямом смысле, конечно, а в переносном. Я же Супермен, ты не знала?
— Уже начала догадываться, — кивнула она.
— Понятно…
— Не скажешь?
— Анют, я же говорю, это было недоразумение. Только и всего. Я всё объяснил, и тебя сразу отпустили.
— Ну-ну… Я слышала, как мои похитители между собой переговаривались. Им что-то от тебя нужно было. То, что ты не хотел отдавать. Так ты им отдал или нет?
— Хорош фантазировать, они не обо мне говорили.
— Не хочешь говорить, да? Ну ладно. Только я не дура. И знаю, что говорили они о тебе. И я поняла, что тебе пришлось из-за меня чем-то поступиться. В общем… спасибо тебе… Спасибо. Серьёзно…
Я покачал головой.
— Так ты же думаешь, что из-за меня тебя похитили, — развёл я руками. — И благодаришь?
— Спасибо, что решил вопрос и не махнул на меня рукой. А поговорить я хотела с тобой вот о чём…
— Вспомнила, значит?
— Вспомнила. Я и не забывала, на самом деле…
— Ну? — кивнул я. — Рассказывай, что там у тебя на сердце. Лишь бы не под сердцем.
— Ха-ха, — скорчила она кислую рожицу. — Очень смешно. В общем, я подумала… ну про тот наш разговор. Короче… Ты, наверное, прав. Я малость перегнула палку, сознаюсь…
— Да ты что? Неужели?
— Ну ладно, Серёж, не глумись. Да, я согласна, что сейчас это всё было бы довольно… экстравагантно. Поэтому я хочу с тобой договориться.
— О чём? — насторожился я.
— Хочу отложить этот вопрос до совершеннолетия. Но ты должен пообещать, что не откажешь.
— Во-первых, — чуть помолчав кивнул я, — ты молодец, что обдумала всё