— В каком смысле? Чем позаниматься? Вольной борьбой?
— Нет. У тебя отличный потенциал. Ты мог бы стать неплохим журналюгой, настоящим хищником, стервятником, занимающимся подобными расследованиями.
— Да вы что, Сергей Сергеевич! Какой из меня журналист? Я ж двух слов связать не могу. Добыть кое-какой компроматик — это ещё куда ни шло. А чтоб самому оформить — это уж точно не ко мне. Да и опасно это, сами понимаете.
— Меня, значит, подставлять можно, а самому опасно? — прищурился он.
— Но вы-то зубр. К тому же, у вас есть сейчас анонимный источник, вернее, возможность анонимного постинга и прикрытие крутых площадок, серьёзные покровители, на которых далеко не каждый рискнёт зубами щёлкать.
— Но ты, короче, подумай. Подумай. Говорю, потенциал у тебя есть.
— Подумаю, а вы пока почитайте досье этого Удальцова, — вернулся я к цели своего визита. — Оно точно укрепит ваше представление о герое расследования, как о настоящей сволочи.
— Да он и есть сволочь, — хмыкнул Сергеев. — Сталкивался я с ним когда-то. Урод каких мало. Выглядит спокойно, даже доверие вызывает. Но внутри у него, я тебе скажу, тёмная бездна.
— Да я уже в курсе, — кивнул я. — Кстати, приятно видеть вас в трезвости.
— Не дави на мозоль, Краснов, — вмиг помрачнел он. — А то сейчас выброшу нахер все твои бумажки, и пиши сам куда хочешь. Можешь даже в Спортлото.
— А если вы не отзовётесь, — подмигнул я, — то мы напишем в Спортлото.
— Смотрите, какой эрудит, — сердито констатировал Сергей Сергеевич.
— Слушайте, у меня ещё есть просьба.
— Какая ещё? — недовольно проскрипел он.
— Я на выходные еду в Турцию, за границу.
— Поздравляю. Все едут, один я сижу здесь и вынужден ковыряться в грязном белье подонков, при том что пятый день ни глотка ещё не сделал. Сухой, бляха, как лист.
— Вы вершите гражданский подвиг, — улыбнулся я. — И я буду воспевать его при каждой встрече.
— Воспевать, не распивать, — покачал Сергеев головой.
— Это верно, но я не об этом. Короче, есть у вас заграничная карточка, казахская там или киргизская? Дайте, пожалуйста, а я вам налом верну.
— Ну, есть, — нахмурился он. — Казахская. Только там хер да маленько.
— Вот смотрите, — подмигнул я и выложил перед ним баксы. — Положите мне туда десятку, пожалуйста. Вот деньги, включая вашу комиссию.
— Только не надо из меня крохобора делать, — ощерился он. — Как будто я просто так помочь не могу своему товарищу.
— Приятно, Сергей Сергеевич, получить такую аттестацию от вас. Но, тем не менее, считайте, что это маленький подарок.
— Хорошо. Ты с кем едешь-то?
— С подружкой. В пятницу улетим. Скорее всего, в понедельник вернёмся.
— С подружкой… — покачал он головой. — Хоть бы мне кто подружку нашёл. Ладно, подожди, сейчас принесу карточку…
* * *
В четверг утром за мамой заехала машина, служебный микроавтобус.
— Ты одна едешь? — поинтересовался я.
— Нет, там несколько человек нас. Ну вообще, посреди недели редко, как я поняла, бывает поездка. Но сегодня какие-то шишки едут, вот меня и присоединили к ним.
— Мамуль, ну давай. Желаю тебе успеха, хорошо прижиться на новом месте и подружиться с коллективом. Будем на связи. За меня не переживай. Я самостоятельно готовлю. Или Настю, любимицу твою, позову, чтобы она мне сварила что-нибудь.
— Её ещё научить надо, — вздохнула мама.
— Научу, — улыбнулся я.
— Ой, да ну тебя, Серёжка. Ладно, всё. Молодец. Я рада, что ты не стал настаивать, уговаривать меня, а всё-таки прислушался к моим словам. Я ведь не просто так, не из вредности отказала. У меня всё-таки кое-какой опыт житейский есть. Ну, и я ведь тебя очень люблю и желаю для тебя только самого хорошего.
— Я понял, мам. Не волнуйся, я всё понял.
Проводив маму и дождавшись, пока её машина уедет, я рванул в гостинку Розы, собрал бумаги, запаковал в конверт и положил в рюкзак.
В школе на перемене ко мне подошла Настя.
— Привет, — улыбнулся я. — Чего не заходишь по утрам?
— Я тут подумала… — сказала она с задумчивым видом, — над твоими словами.
— Я рад.
— Может быть, ты и прав в чём-то…
— В чём-то? — я усмехнулся. — Настя, я во всём прав.
— Ну ладно, я сейчас про это не хотела говорить. В пятницу, завтра то есть, мы едем с нашей лабораторией в Новосибирск. Там будет крутое мероприятие — открытие нового центра современных искусств. И там будет размещена экспозиция с нашими работами. А на открытии от нас будет перформанс. В воскресенье вечером обратно поедем.
— Круто, Настя! Классно!
— Хотела спросить… может… может, ты поедешь со мной?
— Серьёзно? А вам что, можно брать членов семьи?
На «семье» брови у неё чуть-чуть дрогнули, но она ничего не сказала.
— Ну, да, я спросила, и мне разрешили… — отозвалась она.
— Настя, давай отойдём в сторонку.
Я взял её под локоть и увёл в конец коридора, где сейчас никого не было.
— Послушай, я с тобой не поеду. Очень бы хотел, но не смогу.
— Почему? — недоумённо воскликнула она.
— Потому что я тоже уеду. Меня не будет в городе все выходные.
— К Ангелине? — упавшим голосом спросила Настя.
— Нет, не к Ангелине.
Она не ответила и повесила голову.
— Смотри, Насть, ты же знаешь, что у меня есть важное дело. Ты не знаешь какое, но знаешь, что я делаю что-то, о чём мы никогда не говорили и не будем. Просто хочу, чтобы ты это понимала.
Она не ответила, только едва заметно кивнула.
— Я дам тебе несколько отправных точек. У меня есть миссия, и я должен её выполнить. Можешь называть это долгом, велением сердца — чем угодно. Это первая точка.
Она чуть подняла голову и пристально на меня посмотрела.
— Вторая точка. Я тебя за нос водить не хочу и врать тебе тоже не хочу. Если я могу сказать о чём-то — я говорю.