Настя хранила молчание.
— И, наконец, третья точка, чтобы получилось эдакое многозначительное многоточие. Я ни с кем не состою в отношениях, в серьёзных, глубоких и так далее.
— Зачем ты это всё мне говоришь? — хмуро спросила она.
— Ты спросила еду ли я к Ангелине? Я говорю «нет». И это значит именно «нет». Понимаешь меня?
— А к кому ты едешь? — прищурилась Настя.
— Я еду по делам, не к кому-то конкретному.
— А куда ты едешь?
— Пока тебе не могу сказать. Расскажу, когда вернусь.
— И когда ты вернёшься?
— Я думаю, что в начале недели. В понедельник или во вторник.
— А когда уезжать?
— Завтра утром.
— Ну ладно, — вздохнула она. — Увидимся на следующей неделе.
— Хорошо вам отработать в Новосибе.
— Ага, — кивнула она. — Всё с тобой ясно. Анорексичке привет передавай.
Она повернулась и, не оборачиваясь, пошла по коридору.
* * *
Утро пятницы не задалось.
— Выходи, — сказала Лиля, позвонив мне по телефону. — Через пять минут мы за тобой заедем.
По сути, была ещё ночь, но я был уже готов. Вещи были собраны, рюкзак стоял в прихожей. Я натянул лёгкую куртку, обул кроссовки, подхватил рюкзак выскочил из дома. Как только вышел из подъезда, увидел подъезжающий микроавтобус. Он прямо передо мной. Я сделал шаг к двери и остановился. Внутри была не Лиля. В автобусе находилась Настина бригада. Твою мать!
Дверь открылась, из неё вышел «талантливый мальчик» и смерил меня неприязненным взглядом. В свете фонаря это было заметно. Сразу же подъехал другой микроавтобус, китайский, похожий на космический корабль, и, наверное, чрезвычайно дорогой.
В нём сидели мои попутчицы. Барышни как обезьянки прилипли к окнам. И ровно в тот же момент запиликал замок подъездной двери, и из подъезда выскочила Настя. Как говорится, нарочно не придумаешь…
Когда Настя увидела меня, стоящим у минивэна, в глазах её вспыхнули лучики надежды, а губы тронула улыбка. Должно быть, она подумала, что я передумал и решил-таки ехать с ней, чтобы насладиться её триумфом.
Но надежда тут же угасла, потому что, увидев Настю, Лиля не усидела и выскочила из машины. Может быть, она подумала, что я хочу взять Настю с собой и поспешила продемонстрировать приоритет своего права собственности.
Увидев Лилю, бросившуюся ко мне, Настя с лица спала. Она прям почернела, я это заметил даже в темноте двора. Блин! Я же говорил, что подойду к шлагбауму, нахрена было наматывать круги, чтобы подъехать к подъезду!
Причинять Насте страдания я хотел меньше всего, но и менять план операции было уже, естественно, поздно. Лиля, разумеется, бросилась ко мне со своими кукольными ужимками и объятиями, а Настя шагнула в сторону «талантливого мальчика», который не будь дурак тут же обнял её и чмокнул в щёку.
Картинка, конечно, была что надо. Словно из мыльной оперы. Настя в этот момент украдкой глянула на меня, как бы проверяя мою реакцию на этого талантливого и очень ушлого мальчика. Ну, а я смотрел на неё и уж никак не на Лилю.
— Кирюха, — кивнул я юному таланту, — смотри, держи руки поверх одеяла, а гульфик на замочке, и сохранишь здоровье, необходимое для творческих побед и активного долголетия.
Лиля засмеялась, а Настя нырнула в автобус. Кирюха смерил меня презрительным взглядом, явно напрашиваясь на ряд воспитательно-профилактических мероприятий, и ничего не ответил.
В общем, выехали мы одновременно, но наша летающая тарелка рванула вперёд и оставила юных художников далеко позади, наглядно демонстрируя, что в наше время, как собственно и во все времена, победу завоёвывают сила и деньги. Которые собственно и позволяют существовать всем этим независимым художникам и их идеям.
— Серёжа, — положила свою руку поверх моей Лиля. — Ну ты как? Выспался?
— Шутишь? — хмыкнул я и закрыл глаза. — Нет, не выспался.
Мы сидели в широких комфортных креслах с подлокотниками и стоящих друг от друга на расстоянии. Так что положить голову мне на плечо она никак не могла.
— Ну нет, не вздумай всё портить! — воскликнула Лиля. — Спать будешь на пенсии!
— Хорошо, — согласился я, проваливаясь в сон. — Договорились.
Всю дорогу я крепко спал и проснулся только когда мы уже приехали в Толмачёво. Багажа у меня, как и у моих спутниц не было, поэтому мы прошли прямиком на паспортный контроль.
Пройдя досмотр, я угостил девочек завтраком. Сам навернул яичницу с ветчиной, а они запросили круассаны с пирожными. А ещё потребовали от меня шампусик. Покончив с едой, я отозвал Лилю в сторонку.
— Да, — расплылась она в улыбке, не зная, что за секретик я хочу ей сообщить.
— Лилёк, вот держи-ка, — сказал я и вложил ей в руку небольшую скруточку из баксов.
— Ты чего это? — удивлённо воскликнула она.
— Это за билеты. За гостиницу ещё не платили? За себя я сам заплачу.
— Ты чё⁈ Я же тебя пригласила!
— Ну, мне такой вариант не подходит, Лиль, — подмигнул я.
— Так деньги всё равно уже заплачены, — развела она руками. — Не я же платила, а папа.
— Ну значит отдай их папе.
— Ты чё, с ума сошёл? Нет, Сергей, правда… Папе вообще пофиг твоё рыцарство или что это вообще… Я даже не понимаю…
— Ну значит потрать на себя любимую.
— Нет, забери.
— Лиля, вопрос закрыт. Идём, а то опоздаем на самолёт. Пока я здесь с вами шутю, поезд Москва-Воркутю давно в путю.
Она вздохнула, покрутила баксы и сунула их в карман.
— Ну, ладно, потратим вместе, — пожала она плечами.
Это, конечно вряд ли, но я не ответил, только улыбнулся.
— Пойдём.
Всё оставшееся время она не отходила от меня, вилась вокруг как собачка и даже поджидала у входа в мужской туалет. Когда мы загрузились в самолёт, естественно, она села рядом со мной. Посерёдке. Ещё одна девочка сидела у окна, Лилия в центре, а я — с краю. Так что доступ к моему телу был только у неё.
Сразу как взлетели, Лиля подняла подлокотник, разделявший нас, и положила свою красивую белую и нежную руку с длинными красивыми пальцами мне на бедро. И не просто положила, а начала легонько и ласково поглаживать мою ногу.