— Существуют, существуют.
— А у вас, Андрей Николаевич, в каком клане связи?
— Я не знаю как они называются, — не захотел отвечать он.
Я настаивать не стал.
— В принципе я знаю, что в Дейре у Хазана есть типа клуба подпольного, — сказала Джейн. — Вернее, это ресторан, а на самом деле бордель. Хазан — один из важных узбеков.
— Как называется этот клуб?
— «Ташкент».
— Сияй, Ташкент, звезда Востока, — усмехнулся я. — Ну, поехали, глянем, что там к чему.
— Куда, Сергей! — в ужасе воскликнула Катя. — Ты что творишь!
— Кать, ты что, мы же просто посмотрим, тем более, у нас в команде сотрудник Интерпола и… — посмотрел на Чердынцева. — И военный в отставке.
Он хмыкнул.
ХХХ
Райончик был так себе — прямо скажем.
— Это старая часть города, — пояснила Джейн, когда мы ехали вдоль широкого канала.
Канал, вообще-то, выглядел неплохо, но потом мы углубились в местные трущобы, и здесь всё уже было конечно попроще. Дома невысокие, напоминавшие архитектуру восьмидесятых годов. На улицах тусовались не самые приятные личности, было довольно темно.
— Это один из старейших районов, — пояснила Джейн. — Здесь в семидесятых годах был центр города. Есть большой золотой рынок, рынок специй. А помимо всего, в этом районе живёт много рабочих, приехавших в Дубай на заработки из Индии, Пакистана, Филиппин, Бангладеша, Уганды, Узбекистана…
— Класс, — хмуро сказал Чердынцев.
Ему весь этот движ не особо нравился, поскольку здесь у него техническая и боевая поддержка отсутствовали напрочь.
Вскоре мы отъехали от улиц с цветными вывесками и огнями и оказались в глухом шанхае. Света было не так много, домишки лепились друг на дружку. Стали попадаться пустыри.
Наконец, мы остановились у длинного невысокого белого здания с тёмными потёками, видимыми даже ночью. Вокруг тусовалось множество мужиков.
— Вот это и есть «Ташкент», — пояснила Джейн.
— Ресторан? — уточнил я.
— Да, вон там забегаловка, где огни горят.
— Ну что, — посмотрел я на своих спутников. — Надо сходить осмотреться.
— Я тебе не советую идти одному, — покачала головой Яна.
— Да?
Я вышел из машины.
По улице шла группа парней. Человек пятнадцать. Они были очень смуглые и… ровные, похожие друг на друга, будто калиброванные. С короткими волосами, без улыбок. Они двигались быстрым шагом и казались возбуждёнными. Изредка они перебрасывались короткими фразами и походили на работяг, которые после смены решили оттянуться.
— Странные они какие-то, — сказал я, заглянув в машину.
— А чего странного? — усмехнулась Яна. — они живут в общагах в комнатах на пятнадцать-двадцать человек. Никаких женщин, никакой приватности, что твоё — то моё. И вот время от времени организм требует своё. Вот они и идут в «Ташкент», где их ждут послушные рабыни…
— А кто там работает в этом Ташкенте? — спросил я.
— Ты имеешь в виду девушек что ли?
— Ну да…
— Разные, — пожала она плечами. — Откуда угодно могут быть.
— Ну что же. Пойду я…
— Стой, стой! — воскликнула она. — Погоди, куда ты пойдёшь-то? Тебя обыщут.
— Что — на входе в ресторан обыскивают?
— Нет, тебя обыщут если ты захочешь посмотреть на девушек. Я, как ты понимаешь, с тобой пойти не смогу. А друг твой выглядит как чекист. Кто его туда пустит? Хоть бы оделся попроще, не в костюме же в «Ташкент» идти.
— Так он же собирался по адвокатам разгуливать, — усмехнулся я.
— Ну оно и видно.
Я постоял и понаблюдал какое-то время за улицей, за освещёнными окнами ресторана и за работягами, стремящимися получить удовлетворение. Выглядели они мрачно и решительно, так что мышонок под сердцем завозился и легонько царапнул железным когтем…
— Ну ладно, — выдохнул я. — Только одним глазком гляну и всё…
18. Большие города
Подул свежий ветерок. Было градусов пятнадцать. Пахло морем, экзотикой, жареным мясом. Я проголодался, и запах еды напомнил, что я давным-давно ничего не ел.
— Наверное, поем там какого-нибудь шашлыка, — сообщил я своим спутникам через дверь. — Или что там подают? Плов?
— Не знаю, — пожала плечами Яна. — Но имей в виду, там повсюду камеры.
— Где? В рестике?
— Думаю, что в ресторане тоже, но если захочешь пройти куда подальше, в самые злачные недра, в массажный салон, то предупреждаю, там будут обыскивать. Поэтому пушку ты не берёшь. Ну и вообще, если ты не хочешь, чтобы твоя физиономия осталась в анналах истории, то в бордель не суйся.
— А клиенты не возмущаются, что их снимают в самые интимные моменты жизни?
— Клиенты здесь права голоса не имеют.
— Ладно, — кивнул я. — Я понял.
— Я пойду с тобой, Сергей, потому что тут что-то какое-то стрёмное местечко, — недовольно заявил Чердынцев.
— Нет-нет, вы одеты не очень демократично в своём костюме. Надо было джинсы, куртку надеть, мы же не к послу на приём собрались.
— Переоденусь, переоденусь завтра, — усмехнулся он.
— Ну когда переоденетесь, тогда и будете плов есть, а сейчас сидите. Ждите
Я отошёл от машины и примкнул к проходящей мимо меня группке парней в серых халатах, поверх которых были накинуты лёгкие короткие пуховички.
Перед входом в «Ташкент» камер я не заметил. Заглянул внутрь через окно и увидел большущий зал, забитый молодыми мужчинами. Алкоголя естественно не было, пили чай и ели всякие арабские штуки. Я бы сейчас не отказался от хумуса с лепёшкой, а от плова — тем более. Запах стоял сумасшедший.
На крылечке появился пожилой и упитанный узбек с круглым пузом. Он кивнул мне, и на его толстом лице расплылась улыбка.
— Hello, — бросил я.
— Надо подождать, — на плохом английском сказал он. — Занято. Полностью.
Он провёл ладонью над своей тюбетейкой, изображая уровень, превысивший все допустимые нормы.
— Фул.
— Окей, окей, — кивнул я. — Андерстенд.
— Приходи позже, дорогой. Или можешь пока заглянуть в массажный салон, расслабиться. Вот такой релакс.
Он показал оттопыренный большой палец, а я нахмурился, расшифровывая, что он говорит. Английский у меня был не фонтан. Не айс, короче.
— Ты откуда, сынок? — спросил улыбчивый толстяк. — Не говоришь по-английски?
— Говорю, но