— Там дама с сопровождающим, — сказала она. — Говорит, что вы её ждёте. Имени не назвала. Впустить её?
— Впусти, — быстро ответил я, не дожидаясь пока Женя скажет «нет». — Пусть они посидят пока вместе с вами в приёмной. Нам нужно ещё пару минут.
Джейн кивнула и исчезла за дверью.
— Катя, — покачал я головой и поднялся.
Я подошёл к окну, отодвинул жалюзи. В комнату полился яркий солнечный свет. За окном открывался красивый урбанистически-футуристичный вид. Ультрасовременные многоэтажки, чудеса прогресса и зимнее солнце, которое в наших краях могло бы сойти и за летнее. Машины, люди, технологии. Прогресс, одним словом.
— Нужно принять взвешенное решение, — снова сказал я и повернулся, опёрся задом о подоконник и сложил на груди руки. — Скажи мне, Катя, много ли было в твоей жизни мужчин, которые действительно заботились о тебе, а не преследовали личные интересы, не пытались использовать тебя в качестве рычага давления, не использовали тебя для того чтобы найти документы или просто для удовлетворения своих потребностей?
Катя молча посмотрела на меня и ничего не ответила.
— Я думаю, — продолжил я, — если оглянуться назад и посмотреть в твоё прошлое, даже поверхностного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что такой мужчина в твоей жизни был только один. Ну, тот который не хотел тебя использовать. И это явно не Никитос.
Это я, так сказать, без ложной скромности мог заявить вполне определённо, имея в виду себя.
— Я не знаю, что ты испытывала по отношению к нему, когда вы были вместе, не знаю, что тебе советовали твои подруги, вот Женя, например. Рекомендовала она тебе бросить своего первого мужчину? Ты же с ней советовалась, правда?
Женя вытаращила глаза, а Катя уставилась на неё.
— Я этого не знаю, — повторил я. — Но что я знаю совершенно точно, это то, что ты в своё время не послушала своего мужа.
Я специально не стал напирать на то, что она не просто не послушала мужа, а ещё и предала. Это было в далёком прошлом, к тому же, она сама сто раз пожалела. Наверное.
— И теперь все находящиеся здесь видят, во что превратилась твоя жизнь, — закончил я мысль. — Катя, посмотри, все кто тебя окружают с какого-то хрена думают, что могут давать тебе советы. Должно быть, потому что не верят в твою способность принимать разумные решения.
Катя широко распахнула глаза, ведь именно эти слова она слышала от меня и раньше. Тридцать лет назад я говорил то же самое. Правда, по другому поводу.
— Но подумай, — продолжил я, — чего хочешь ты сама? Что ты хочешь получить в будущем? Где цель, к которой ты идёшь? Действительно ли ты хотела построить семью с Никитосом и нарожать ему кучу детей, или он, а заодно и твои подружки, забили тебе голову и не дали возможности подумать самостоятельно? В любом случае, даже если ты была тогда дурой, с тех пор ты уже наверняка поумнела или, хотя бы, набралась опыта.
Она открыла рот, а Женя сделала вдох чтобы меня одёрнуть, но я выставил руку, останавливая её.
— Может быть, тебе кажется, я излишне резок, но отбрось эмоции, Катя, и подумай трезво, — сказал я и постучал указательным пальцем себя по голове.
Катя поджала губы и побледнела. Да, сейчас она совершенно ясно видела бешметовские слова и жесты, и интонации. Но что тут поделаешь? Я же никуда не делся. Я, по большому счёту, в значительной мере оставался тем самым Бешметовым.
— Как ты… — прошептала она, — как ты можешь так говорить? Откуда ты знаешь…
Она выглядела растерянной и пребывала в замешательстве. Она с силой сцепила пальцы и прикусила губу. Женя, естественно, не понимала, что именно так взволновало Катю и недоуменно хлопала глазами.
— А мне не нужно ничего узнавать, — пожал я плечами. — Всё что нужно, я о тебе и так знаю. — Просто подумай и скажи, чего ты хочешь? Купаться в кровавых деньгах?
Я показал пальцем на папку с бумагами, лежащую на столе у Евгении и помолчал, а потом добавил:
— Или попытаешься сделать что-нибудь ради будущего? Не только ради себя самой, но и для других людей? Раз уж прошлое ты изменить не в состоянии, попытайся поменять будущее.
— Катя! — резко воскликнула Женя. — Ты что, не видишь? Это же явная манипуляция! Он тобой манипулирует. Давит на какую-то чувствительную точку. Возможно он каким-то способом узнал какие-то слова из твоего прошлого и теперь пытается заставить тебя делать то что ему нужно.
— Жень, не валяй ты дурака, то есть дурочку! — усмехнулся я, вспомнив, как раньше частенько говорил ей именно эту фразу.
Раньше она страшно злилась после этих слов, а сейчас замерла и не нашлась что ответить. Просто открыла рот, уставившись на меня. А я оторвался от подоконника, прошагал через кабинет, открыл дверь и выглянул в приёмную.
— Варвара Александровна, заходите пожалуйста. Ваш спутник пусть подождёт здесь.
Варвара состроила недовольную гримасу, мол меня, королеву Шантеклер, маринуют в приёмной, но ничего не сказала, молча прошагав в кабинет и громко цокая каблуками. На ней был строгий брючный костюм, а на лице — строгая непроницаемая маска, обычная для неё. Безо всяких эмоций. Только функция и никаких телячьих нежностей.
— Екатерина! — строго и недовольно с вопросительной интонацией произнесла Женя.
— Да, — кивнула Катя, глядя на меня.
— Вот это правильно, — одобрительно кивнул я.
— Да, — снова сказала она, оставаясь судя по всему, под впечатлением не столько из-за смысла сказанного мной, сколько из-за того что вновь услышала то, что много раз слышала тысячу лет назад. — Да… Я согласна с Сергеем. Думаю, что от этого достаточно опасного актива нужно избавиться. Я подпишу.
Варвара молча достала из тонкого элегантного портфеля пластиковую папку и вытащила из неё несколько листов бумаги. Они были распечатаны в трёх экземплярах. Один она положила перед Катей, а второй перед Женей.
— И что, я должна вот так влёт пробежать всё глазами и тут же дать добро? — недовольно воскликнула Женя. — Нет, так не пойдёт ребята. Мне нужно всё проанализировать. Мне нужно провести экспертизу! У меня займёт это примерно неделю.
— Неделю? — нахмурилась Варвара. — Здесь же всё элементарно просто. Если вам что-то не