Женя недовольно покачала головой, опустилась в своё роскошное кожаное кресло и начала читать. Катя тоже начала, но не углубляясь, не вчитываясь, не пытаясь разобраться. Она просто пробежала текст глазами и уставилась на меня, думая всё ещё о Бешметове.
— Отдельное соглашение на выплату комиссии, — сказала Варвара и положила на стол ещё несколько листков бумаги.
Женя пристально глянула на меня.
— Это для тебя, — кивнула мне Варвара. — Ты свои комиссионные хочешь получить не здесь, как я понимаю, а в Верхотомске. Но заверить договор лучше здесь же, у вашего специалиста.
— Совершенно верно, — кивнул я. — Здесь мне деньги без надобности, а заверить документ стоит. Евгения, мы же сможем наложить арест на «Зеус Оверсиз», если я не получу свои выплаты?
Женя нахмурилась и подалась вперёд. Перегнувшись через стол, она потянулась и взяла один экземпляр текста. Подтянула к себе и пробежала глазами.
— Так вот где собака зарыта! — недобро усмехнулась она. — Вот, ради чего он старался, Кать. Чтобы получить комиссию, сопоставимую с тем, что получишь ты за продажу всей компании. Катя, ничего не подписывай. Дальше мы пойдём без него и без этой покупательницы.
Варвара хмуро глянула на Женю и немного удивлённо на меня.
— Я думала, у вас здесь всё готово и решение принято, — с ноткой недоумения произнесла она.
— Ну, как бы принято, — развёл я руками. — Но у нас адвокат, как видите, немного артачится.
— Я могу накинуть пару миллионов, — пожала плечами Варвара. — Но это будет максимум. И выплата этих двух миллионов состоится с большой отсрочкой. Честно говоря, я не думаю, что вы сможете целиком продать эту компанию за бо́льшие деньги. Актив, как совершенно верно подметила владелица, довольно токсичен. Из-за того, кому принадлежат остальные акции компании.
Варвара говорила спокойно, но я почувствовал, что она раздражена.
— Боюсь, — отчеканила она, — вы не вполне понимаете того, с кем имеете дело. Я не про себя сейчас говорю. Я говорю о том, что если остальные держатели акций «РФПК Инвест» узнают о намерении продать «Zeus Overseas», вам никто не позволит это осуществить. И очень скоро, а именно через полгода, когда выйдет установленный законом срок по вступлению в права наследства, они выкупят эти документы у ваших наследников. И совсем не за такие деньги, как я.
— А вы, в таком случае, почему не боитесь? — прищурилась Евгения.
— Потому что давно нахожусь в состоянии войны с этими людьми. И меня это приобретение будет усиливать, но вам я воевать не советую. Для этого нужно иметь очень много ресурсов и поддержку во власти. Так что для вас моё предложение — единственный реальный вариант. Впрочем, и для меня тоже эта сделка является весьма ценной. Тут мы с вами, что называется, нашли друг друга. Благодаря Краснову. Поэтому комиссию ему я выплачу со спокойной душой.
Повисла пауза.
— Вы конечно можете поискать кого-то ещё, — помолчав, добавила Варвара. — Того, кто заплатит вам в пять раз больше, но думаю, в итоге вы всё равно вернётесь ко мне. Если будете ещё живы.
* * *
Поговорив в подобном ключе ещё минут десять и пожонглировав словами, стороны перешли к фактическому оформлению бумаг. Когда Варвара вышла из кабинета, оставив чемодан с деньгами, я сказал Кате, что думал об остальном её имуществе.
— Я тебе советую избавиться от всего этого, — кивнул я, — и как можно скорее. Например, ты могла бы оставить себе только акции международных компаний, а для остального имущества основать траст с неотчуждаемым имуществом и передать всю собственность ему в управление. И чтобы девяносто процентов всей прибыли направлялась в благотворительный фонд. Или в фонды. А десять — лично Кате.
— Чего-чего? — удивлённо и недовольно, практически возмущённо воскликнула Женя. — Ты с ума сошёл?
— Нет, уверен, что не сошёл, — пожал я плечами. — Вы, Евгения, поможете учредить благотворительный фонд Екатерине? А я создам фонд в России. И твой, Катя, фонд будет питать мой российский, став основным донором. Мы, естественно, наберём работников которые будут стараться собирать пожертвования в России и искать международные гранты. Это как бы основная идея.
— Что за бред! — не сдавалась Женька.
— Возможно, имеются нюансы и определённые сложности, но я не сомневаюсь что Евгения сможет помочь и объяснить, что к чему и как это работает. Кстати, траст нам нужен такой, из которого всю эту собственность никто не сможет выцарапать. Безотзывный. Нужно составить такой устав чтобы ближайшие лет сто ни один Никитос и ни один Ширяй…
— Какой ещё Ширяй? — изумилась Катя.
— Ни один Ширяй, — повторил я, — и вообще ни один человек на земле не смог бы выцарапать эту собственность.
— И чем будет заниматься твой российский фонд? — нахмурилась Женя.
— Поверьте, задач найдётся немало. Будем работать над улучшением школьного образования, а потом, может быть, и высшего. Будем выделять гранты талантливым учителям под культурно-образовательные проекты. Создадим школу для талантливых детей, где будут обучаться наши новые Ломоносовы совершенно бесплатно. И отбор туда будет проходить не на основании толщины кошелька родителей, а на том лишь основании, насколько много у них масла в голове. У самих детей, естественно.
— Погди-погоди… — попыталась остановить меня Женя, но я не отреагировал.
— Будем создавать собственные методики обучения, а потом и рекомендации по их внедрению. Заключим договора с вузами, разработаем программу поддержки детских домов и интернатов с реальной помощью учителям и воспитанникам для того чтобы выпускники таких заведений могли добиваться успеха в жизни. Ну вот как-то так. В общих чертах. А дальше будет видно, куда повернёт вектор.
— Серьёзно? — нахмурилась Женя. — Школьный фонд и вот всё это? Очень похоже на бред.
— Возможно, — усмехнулся я. — Многие классные идеи часто бывают похожими на бред. Но, как говорится, делать что-то надо, если мы хотим чтобы у всех у нас было будущее, нужно начинать с самого начала. Я так думаю. Ну, а что касается не рабочих, а бытовых моментов, Катя, тебе нужно какое-то время пожить здесь или ещё где-нибудь. Мне кажется Евгения сможет помочь с этим вопросом. Ну, а мне пора возвращаться.