Кто-то из толпы свистнул, и Мэдди, оторвавшись от Нэша, смущенно порозовела.
— Что там было про мужчин? — ухмыльнулся он.
Она ущипнула его в бок.
— Что вы того не стоите, но иногда бываете полезны… в некоторых вопросах.
Он фыркнул, обняв ее за плечи.
— Хочешь домой и… воспользоваться этими вопросами?
В ее взгляде мелькнула мягкость, которая снова заставила панику взметнуться в моей груди.
— Всегда.
Нэш бросил нам с братьями короткий кивок и повел Мэдди к выходу.
Я смотрел им вслед и не мог представить, как Нэш решился на это. Казалось, его сердце ходило по миру снаружи его тела и он был совершенно с этим в порядке. Меня ничто на свете не заставит подписаться на такое. Но когда Мэдди встала на носочки и поцеловала его в щеку, я понял, что это может означать одно — моя жизнь, возможно, будет до черта одинокой.
Я повел свой G-Wagon по последнему изгибу дороги, ведущему к The Peaks. Когда курорт открылся моему взгляду, меня поразила его красота. Не имело значения, что это место было наполнено мрачными воспоминаниями. Здесь жили и лучшие моменты моей жизни: как мы с мамой пекли печенье на нашей кухне, как я наперегонки с Кларой бежал к конюшне, чтобы отправиться на прогулку верхом, как мы с ней и Гейбом исследовали окрестности. Даже мягкие, теплые воспоминания об отце — до того, как он изменился. Хотя, возможно, я просто был слеп к уродству, которое всегда жило в нем и моем брате.
Я сбросил скорость у массивных железных ворот, когда оттуда вышел охранник.
— Добрый вечер, мистер Шоу. Как прошел ваш день?
— Сложный вопрос, Алекс. Но хотя бы впереди у меня ледяное пиво.
Он ухмыльнулся:
— После тяжелого дня — то, что нужно. Хорошего вечера.
— И тебе. Передавай привет Сюзан.
— Передам.
Я уже собирался убрать ногу с тормоза, как телефон завибрировал в подстаканнике. Взглянул вниз и скривился.
Отец: Зайди в дом. Нужно поговорить с вами обоими.
Сообщение пришло и мне, и Гейбу. Отлично. Последнее, чего я хотел, — это семейное собрание в восемь вечера. Мечтал лишь о долгом холодном душе и кровати. Но, как послушный пес, я повернул к родительскому дому, расположенному по другую сторону основного корпуса.
Курорт предлагал все, о чем только можно было мечтать в идеальном отдыхе: ресторан с пятью звездами, спа, получившее множество наград, кинотеатр и ночной клуб. Корт для тенниса, поле для гольфа, верховая езда и всевозможные активные развлечения на свежем воздухе. И главное — гостям гарантировалась конфиденциальность, которую сложно найти где-то еще. Здесь останавливались магнаты, знаменитости и даже члены королевских семей.
Отец заботился обо всех наших объектах, мы владели целой сетью курортов по всему миру, но именно этот был его коронной драгоценностью. Может, потому что именно здесь он жил большую часть года. А может, потому что этот курорт получал больше всего внимания прессы. Причина не имела значения. Важно было одно — он заботился о The Peaks гораздо больше, чем о своих оставшихся детях.
Я остановился перед огромным частным домом. Он идеально вписывался в ландшафт, хоть и выглядел слишком вычурно. Я задержал взгляд, пытаясь вновь почувствовать то, что когда-то называлось «домом». Но за последние десять лет это чувство куда-то исчезло.
С усилием заставив себя заглушить двигатель, я вышел из внедорожника. У Гейба его изящная Maserati уже стояла на подъездной дорожке. Зачем ему было ехать на ней, если он живет по соседству, — загадка.
Я пересек круговую дорожку, поднялся по каменным ступеням и на мгновение замер. Возникло странное желание позвонить в дверной звонок, словно я был гостем, а не человеком, который провел здесь все детство.
Вместо этого я нажал на ручку и вошел. На секунду задержался, прислушиваясь. Из гостиной доносились голоса, и я направился туда.
Отец и брат сидели в кожаных креслах по обе стороны огромного каменного камина, в руках у каждого — бокал скотча. Отец поднял взгляд:
— Долго же ты.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Я ехал с собрания спасателей.
Он фыркнул:
— Пустая трата времени.
Гейб ухмыльнулся — каждое брошенное в меня оскорбление он считал своим очком в какой-то придуманной игре.
— Налей себе скотч, — приказал отец.
— Мне и так нормально, — я опустился на один из диванов. Они были жесткие, как камень, но зато имели какую-то архитектурную ценность.
Отец закатил глаза:
— Нежный цветочек.
Я сжал челюсти. Лучше уж быть «цветочком», чем пьяницей, у которого алкоголь подогревает ярость. Я любил пиво, но никогда не пил больше одной бутылки за раз, иногда — бокал вина. Но к крепкому алкоголю не притрагивался. Я видел, как он пробуждает жестокость в моем отце, и не собирался выпускать ее на свободу в себе.
Гейб закружил янтарную жидкость в бокале и сделал долгий глоток.
Отец откинулся на спинку кресла, окинул нас взглядом:
— Пора вам перестать играть в игрушки.
Я напрягся. Сразу после колледжа я пошел работать в семейный бизнес — в ту самую компанию, куда он настойчиво требовал, чтобы я поступил. Университет, где учились он, Гейб и дед по маминой линии. Я отдал компании все. Ездил туда, куда он приказывал, без единого возражения.
От Лондона до Дубая, от Сингапура до Нью-Йорка. Не жаловался, что приходилось оставлять друзей в Сидар Ридж или видеть маму всего несколько раз в год. Но для него этого всегда было недостаточно.
В глазах Гейба вспыхнула привычная злость, но он сдержался:
— Скажи, что тебе нужно.
Отец провел пальцем по краю бокала, его взгляд пронзил старшего сына:
— Я думал, тебе можно доверить управление The Peaks.
Пальцы Гейба сжали бокал так, что костяшки побелели:
— Я справился. В этом году мы получили больше прибыли, чем в прошлом.
— Эта прибыль полетит в трубу, как только выйдет новый номер Luxury Travel, — холодно бросил отец.
У меня напряглись мышцы вдоль спины. Не имело значения, насколько эти списки влияли на реальные доходы, — отец был одержим тем, чтобы быть в них первым.
Гейб выпрямился:
— Что ты имеешь в виду? Репортер был в восторге от The Peaks. Я угощал его шампанским и икрой целую неделю.
Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Отдых — это не только пафосные удобства. Людям нужна душа места. Место, где