Я опустил руку:
— Не знаете, тут есть дом или квартира, которые можно снять на пару месяцев?
Брови Криса поползли вверх:
— Ты надолго?
— Такой план. Но судя по приему отца, не уверен, что это хорошая идея.
Джуд посмотрел прямо:
— Он скучал по тебе.
В горле запекло:
— Мы созванивались каждую неделю. — Последний год в разговорах стало больше напряжения, но я и подумать не мог, что он настолько злится.
— Это не то же самое, что быть рядом. Он пытается встать на ноги, и срывается на тебе, потому что ему больно, а не потому, что он тебя не любит.
Я сделал хороший глоток рутбира:
— Ну вот я здесь. Пытаюсь все исправить.
Крис бросил на Джуда косой взгляд:
— Нужно время, чтобы люди это поняли. Ты же не можешь рассчитывать, что они сразу изменят мнение только потому, что ты сказал, что остался.
— Я понимаю, — отрезал я.
Крис поднял ладони:
— Просто объясняю, откуда они исходят.
Я шумно выдохнул сквозь зубы:
— Знаю. Я все запорол. — Встретил их взгляды. — Прости, что вычеркнул вас из своей жизни. Никто из вас этого не заслуживал.
Джуд задержал на мне взгляд:
— Ты многое пережил. Это было нелегко.
— Я просто пытался держаться на плаву. Чистый лист тогда казался лучшим вариантом для всех. Но я понимаю, что задел многих. Сделал все криво.
Крис прищурился:
— Рен знает, что ты так думаешь?
Ее имя было как огонь в венах, обжигая изнутри и оставляя за собой выжженную пустоту:
— Думаю, Рен плевать, что я чувствую. И я ее понимаю.
Джуд фыркнул:
— А я-то думал, за десять лет ты поумнел.
Я резко повернулся к нему:
— Что?
— Девчонка все еще любит тебя. Ни на секунду не переставала. Не помню, чтобы она больше пары свиданий с кем-то провела. Никому даже твое имя не позволяет произносить.
Слов не хватало, чтобы описать хаос, который рвался наружу из груди. Половину этих чувств я не мог даже определить. Но те, что мог… были опасны. Надежда. Горе. Желание. Мука.
— То, что она еще не встретила «того самого», не значит, что не встретит, — каждое слово рвало горло на выходе. Но эта боль была заслуженной. И я был готов переживать ее снова и снова, если это означало, что Сверчок будет счастлива. И в безопасности.
В лицо мне прилетела соломинка.
— Ты что, охренел?
Крис покачал головой:
— Джуд прав. Ты еще больший идиот, чем когда уезжал. Женщина, как она… такая бывает раз в жизни.
— Я знаю, — прорычал я.
Я давно уже понял, что никогда не смогу любить кого-то так, как любил Рен… как до сих пор ее люблю. Потому что неважно — прошло десять дней или десять лет. Такая любовь делает тебя неспособным на что-то подобное с другим человеком.
Джуд сузил глаза:
— Женщина, которая до сих пор любит тебя, даже после того, как ты ушел из ее жизни в самый худший момент? Это, черт возьми, чудо. А ты его не ценишь. Уверен, Бог тебя за это накажет.
Пусть. Не зря я всегда выбирал самые опасные задания. Худшие участки работы. Я давно бросал вызов судьбе, давая ей кучу шансов убрать меня. Заплатить за все, как я подвел самого важного для себя человека.
— Тебе стоит с ней поговорить, — тихо сказал Джуд.
— Не думаю, что это закончится хорошо. То, что у нас было… его больше нет.
Глаза Джуда сверкнули:
— Ты этого не знаешь. Если у тебя есть второй шанс — не просри его. — На столе завибрировал его телефон. Он быстро пробежался по экрану пальцами. — Мне надо идти. Пропавшие туристы.
— Ты в команде? — спросил я, вставая, чтобы выпустить его из кабинки.
Еще в школе и Джуд, и Крис были добровольцами в поисково-спасательном отряде. Я думал, что к этому времени они уже давно оставили это дело, и что, возможно, именно я когда-то держал их в этой работе.
— Да. У нас сейчас хороший состав. Ты бы снова прошел квалификацию. Присоединился бы как-нибудь.
В груди шевельнулось что-то, похожее на… азарт. Настоящий, а не тот, что накрывает после выброса адреналина на задании. Это был азарт от смысла, от помощи другим. Мою сертификацию я никогда не терял, но и в команде не состоял.
— Поговорю с отцом.
Джуд хлопнул меня по плечу:
— Вот и отлично. Рад, что ты вернулся.
— Спасибо, — выдохнул я. Всего одно слово, но оно значило куда больше, чем он мог подумать.
Я снова опустился в кабину, глянув на Криса. Тот все еще смотрел на Джуда.
— Все нормально?
— А? Да, — он вернул взгляд на меня. Помолчал, а потом вздохнул, будто сдался: — Ладно, расскажи мне о своем самом крутом клиенте. И скажи, что у тебя был страстный роман с голливудской красоткой.
Я усмехнулся, чуть не поперхнувшись:
— Разочарую.
Но рассказал ему парочку лучших историй с работы, а Крис в ответ поведал о событиях в Сидар-Ридж, тщательно обходя тему Рен. Это не было похоже на старые времена — разговор все еще был неровным, с заминками. Но все же это было движение вперед.
Я выхватил счет и достал из бумажника наличные:
— Купить обед — это минимум, что я могу сделать в благодарность за то, что вы уделили мне время.
— Да брось ты, — отмахнулся Крис.
— Хочу.
Крис выбрался из кабинки:
— Тогда спорить не буду. Тем более обед был отменный.
— Я соскучился по этому сэндвичу с индейкой.
Он усмехнулся, пока мы шли к выходу:
— Ничего нет лучше еды, на которой ты вырос.
— И не говори.
В проеме я налетел на кого-то:
— Извини…
— Смотри, куда, блядь, прешь, — процедил парень, пошатываясь.
Я застыл. Будто меня отбросило в прошлое. Это лицо было одним из тех, что преследовали меня в кошмарах.
— Двигайся, Джо, — жестко сказал Крис.
— Может, это вы, мудаки, смотреть начнете, куда идете?
— Джозеф Салливан, следи за языком в моем заведении, или ешь в другом месте, — вмешалась Джини, стремительно подойдя.
— Да пофиг, — буркнул подросток и направился к выходу.
Я так и не пошевелился. Он был вылитый… если бы не окрашенные в черный волосы и десяток пирсингов на лице. Но в нем жила та же ярость, что и в Рэнди.
Джини неодобрительно цокнула:
— Этому мальчишке нужны хорошие родители.
— Дома он их точно не найдет, — пробормотал Крис.
На суде много говорили об алкоголике-отце Рэнди и матери, которая просто исчезла из его жизни, но это не помогло в вынесении приговора. И