Я выгнулась, встречая его каждым движением. Уперлась ладонями в кафель, а глаза защипало от нахлынувших чувств.
Его рука скользнула между моих бедер, нащупала и обвела кругами тот самый узелок нервов. Звук, сорвавшийся с моих губ, был таким, какого я никогда прежде от себя не слышала.
— Ты со мной?
— С… тобой.
Холт слегка коснулся моего клитора и мир сузился до одной точки. Если бы не его реакция, я бы рухнула на пол. Но его рука обвила мою талию, удерживая меня, и он сделал еще один мощный толчок, выдыхая мое имя.
Мы опустились на скамью, пытаясь перевести дыхание.
— Слишком? — мягко спросил он.
— Нет. Идеально.
Потому что Холт сделал именно то, о чем кричала моя душа. Он пометил меня так, что я уже никогда этого не забуду, что бы ни случилось дальше.
Грей устроилась напротив меня в мягком кресле в гостиной, поджав под себя ноги. И едва заметно сдерживала улыбку.
— Слушай, ты выглядишь чересчур сияющей для человека, в которого вчера стреляли. Прямо как будто кое-кто… кое-что себе получил.
Я замерла, протягивая ей кружку кофе.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
Мысленно я вознесла тысячу благодарностей за то, что Холта сейчас нет дома. Зато за окном дежурили двое офицеров. Я старалась не чувствовать себя из-за их присутствия в ловушке, но получалось плохо. Слишком уж знакомое это ощущение, будто меня снова забросило в то время, когда репортеры осаждали улицу, а я была уверена, что третий стрелок появится с минуты на минуту.
Грей лишь шире ухмыльнулась, не замечая, что мои мысли уходят в штопор.
— Мне не нужны подробности. Это же мой брат, фу! — передернула она плечами. — Но я хочу знать, что ты счастлива.
Я прикусила уголок губы.
Улыбка исчезла с лица Грей.
— Ты не счастлива.
— Я счастлива, — прошептала я.
— Тогда почему у тебя вид, будто у тебя щенка украли?
Шэдоу подняла голову, услышав это.
Я откинулась на спинку дивана и подтянула колени к груди.
— Боюсь, что это счастье украдут.
Грей кивнула.
— Кто-то вроде Холта?
— Или стрелок. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы позволить себе хотеть этого по-настоящему…
— Тебе становится страшно.
Я кивнула.
Грей шумно выдохнула, откинувшись на спинку кресла и набирая что-то в своем инсулиновом шприце.
— Прости, Рен.
— Я понимаю, что это нелогично, но не могу остановить страх. Он просто захватывает меня. Бывают моменты бешеной радости, но между ними я вижу лишь бесконечные варианты того, как все это может закончиться.
Грей сделала глоток кофе.
— Это риск, с которым мы все живем. Цена глубокой любви. Семья, дружба, отношения… Единственное, в чем можно быть уверенной, — мы потеряем друг друга.
От этих слов у меня пересохло во рту.
— Мы не можем это контролировать. Мы можем контролировать только то, как живем до того момента. Хочешь тратить это время на страхи и тревоги? Или хочешь жить?
Последние десять лет я строила вокруг себя защиту: от боли, разочарований, горя. Создала себе пузырь — хороший, безопасный, предсказуемый. Но это была не та жизнь, что с Холтом. Она оберегала меня от разрывающего сердце отчаяния, но и лишала головокружительных высот, от которых мир оживает.
С Холтом все было иначе. Он одновременно давал мне почву под ногами и толкал в небо, даря величайший восторг в жизни. Никто и никогда не вызывал у меня такого ощущения. И я не хотела это терять. Но и притупить его, отстранившись, я тоже не хотела.
Я подняла взгляд на Грей.
— Если не получится, меня это раздавит.
Она грустно улыбнулась.
— Иногда это просто цена за то, что стоит иметь.
Я вгляделась в подругу. В ее словах была тяжесть прожитого, но я знала ее — у нее всегда были лишь мимолетные романы. И обычно она сама ставила точку.
— Ты в порядке?
Улыбка Грей стала ярче.
— Все отлично. Но было бы еще лучше, если бы мы посмотрели «Маленьких женщин».
В груди стало теплее. Сейчас мало что могло быть лучше вечера с лучшей подругой за фильмом, который мы обе знали наизусть. Может, немного ее бесстрашия передастся и мне, и тогда я решусь сделать этот последний шаг.
31
Холт
Шериф Брюс Дженкинс кивнул на зону для посетителей сбоку от своего кабинета:
— Спасибо, что пришел. Знаю, у тебя сейчас дел хватает.
— И я ценю, что вы нашли для меня время.
Брюс кивнул, протянув мне бутылку воды, когда я сел:
— Нам позарез нужен руководитель команды поисково-спасательной службы округа. После того как Филлис ушла на пенсию, заменить ее оказалось непросто — подходящего кандидата так и не нашлось.
— Работа требует разных навыков.
Брюс внимательно на меня посмотрел:
— Опиши, как ты ее видишь.
Я кивнул:
— Есть организационная часть. Нужно проводить тренировки, собрания, координировать поиски. Составлять графики.
— Угу.
— Есть и человеческий фактор. В поисково-спасательной службе очень важно, чтобы команда была сплоченной. Чтобы у ребят была поддержка после сложных выездов. Чтобы в работе оставалось место и для положительных моментов, потому что все они работают на добровольной основе.
Брюс кивнул:
— Эту часть многие кандидаты упускают. Что еще?
— Главное — уметь выкладываться в поиске полностью. Ты знаешь, я вырос в этой среде. Отец учил нас отслеживать следы еще до того, как мы научились читать.
Улыбка тронула губы Брюса:
— В этом нет ничего удивительного.
Я усмехнулся:
— Он любил свою работу. И до сих пор любит. И передал эту любовь нам. Без этого в деле не задержишься. Потому что будут случаи, когда исход окажется трагичным. Но все равно придется идти до конца. Потому что семьям нужно закрыть эту страницу.
Брюс постучал пальцами по колену:
— Скажу честно. Ты для этой работы даже слишком хорош. Я посмотрел твою компанию, когда Лоусон сказал, что ты заинтересован, и беспокоюсь, что тебе станет тесно, и ты уйдешь, оставив меня ни с чем.
Раздражение поднялось внутри. Доказывать, что я останусь, стало какой-то постоянной темой. Я подавил это чувство:
— Можно я скажу прямо?
— Я бы этого хотел.
— Я ушел, оставив девушку.
Брюс поднял бровь.
— И не просто девушку. Ту, с кем все становится на свои места. Кто дает покой и место, где можно отпустить все.
— Был женат три раза, — в глазах Брюса мелькнуло понимание. — Поверь, я как никто знаю, что ты описываешь нечто, что выпадает раз в жизни. И