Я шел к ним на автопилоте, онемев.
Клинт встретился со мной взглядом и сразу отступил, освобождая проход.
Рен лежала на столе, к голове прижато ледяное полотенце. Только увидев, как поднимается и опускается ее грудь, я смог вдохнуть. И в тот же момент легкие заполнило бешеное пламя.
Она пошевелилась, заметив меня, и лед упал на пол. Половина лица уже наливалась синяком. На коже — ссадины. На белой блузке — пятна крови.
Кровь.
Она кровоточила.
В следующее мгновение Рен поднялась и подошла ко мне, сжимая мои руки:
— Все хорошо. Пара синяков, не больше.
Я молчал. Не мог отвести взгляда от алого на ее футболке.
— Скажите ему, что все нормально, доктор.
— С Рен все будет в полном порядке, — подтвердил врач.
— Ты вся в крови, — слова выходили рваными, словно обмотанными колючей проволокой.
— Она оцарапала руку, когда упала, — вставил Лоусон. — Ничего серьезного.
Я резко повернулся к нему:
— На Рен напали у твоего чертового участка. Как это может быть «не серьезно»? — прорычал я.
Он поморщился:
— Плохо выразился.
Рен подняла на меня глаза, в которых сквозила осторожность:
— Я в порядке. Ударилась головой. Пару дней буду выглядеть неважно и все.
— Ты же обещала.
Ее брови сошлись.
— Ты обещала не ходить одна.
Как я теперь мог верить ее словам? Как доверять, что она позаботится о себе?
— Я просто вышла через заднюю дверь участка, — сказала она тихо, — хотела подышать. Там яркое освещение, люди рядом.
— И он до тебя добрался! — рявкнул я так, что дрогнул воздух.
По щеке Рен скатилась слеза, но она быстро стерла ее:
— Это не моя вина.
Я отшатнулся. Конечно, не ее. Закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание. Все рушилось, а я не мог этого допустить.
В одно движение я обнял ее, удерживая себя от желания сжать слишком сильно.
— Я не могу тебя потерять, — хрипло выдохнул я.
— Я здесь, — прошептала она.
Но кто-то мог забрать ее в любую секунду. Как я мог забыть об этом хоть на миг?
34
Рен
— Все произошло так быстро. Кажется, я ничего не успела увидеть, — голова раскалывалась, но я пыталась перебирать воспоминания. — Услышала, как хрустит гравий, начала оборачиваться, но тот, кто это был, ударил меня раньше, чем я смогла его разглядеть.
Рука Холта невольно сильнее сжала мою.
Лоусон мягко улыбнулся:
— Это нормально. А потом? После удара ты что-нибудь видела или слышала?
— Только ботинок. Он пытался ударить меня по голове, но я перекатилась, и досталось плечу. — Я глянула на мужчину рядом. — Холт дал мне одну из этих персональных сирен. Мне удалось достать ее из кармана и выдернуть чеку. Этого хватило, чтобы он испугался — я услышала, как он убегает.
— Наверное, еще и барабанную перепонку себе пробил, — с легкой улыбкой вставил Клинт.
Холт нахмурился.
Лоусон прочистил горло:
— Ты почувствовала хоть что-то о его комплекции, росте?
Я покачала головой и тут же пожалела — в висках боль усилилась:
— Не думаю. Он ударил до того, как я что-то поняла, а потом я уже была на земле.
Пальцы Холта снова сжались, и я стала водить по тыльной стороне его ладони круги, пытаясь успокоить демонов, что явно вцепились в него.
Лоусон что-то быстро набрал в телефоне:
— Завтра офицер проверит камеры в ближайших магазинах, достанем все, что сможем.
— Я хочу это видеть, — бросил Холт.
Лоусон сжал губы:
— Постараюсь.
Холт сузил глаза, ясно давая понять: лучше постарайся.
— Ты закончил? — спросил он. — Я хочу отвезти Рен домой.
В лице Лоусона проступила тревога:
— Конечно. Поговорим завтра, Рен. Я направлю патрули мимо вашего дома.
Холт кивнул:
— Спасибо.
Но в голосе не было ни капли эмоций. Пустой звук. Я уже слышала его таким — когда была в больнице, а потом в реабилитации. Так звучал Холт, когда отгораживался. Когда винил себя.
Он повернулся ко мне:
— Сможешь дойти?
Я моргнула, чувствуя, как кровь гулко стучит в ушах:
— Конечно. — Спрыгнула с массажного стола, игнорируя боль в плече и ребрах. Синяков будет полно.
— Если что-то нужно — звони, — сказал Лоусон.
— Спасибо, — тихо ответила я.
Он коротко сжал мою ладонь. В этом простом движении было так много. Он просил держаться. Остаться с Холтом.
Но не я была той, кому было трудно держаться.
Холт провел меня через участок, и я уставилась в его спину. Не хотела ловить сочувственные взгляды. Взгляд тревоги. Или злости. Хотела, как и он, просто выключиться.
Но себе я этого не позволяла. Я уже проходила через ад и пережила. И теперь снова переживу. Я не отдам радости в жизни, даже если это поможет заглушить боль.
Холт открыл дверцу внедорожника и аккуратно усадил меня внутрь. Наклонился, чтобы пристегнуть ремень.
У меня перехватило дыхание. Он уже делал это раньше — когда мне самой еще было больно наклоняться.
Он обошел машину, не показывая на лице ни одной эмоции.
Мы ехали молча. Каждая секунда тишины натягивала мои нервы, как струну. Паника и «а что если» оплетали меня все туже и туже.
У дома я быстро расстегнула ремень и выбралась наружу до того, как он успел обойти машину.
— Я собирался помочь тебе.
— Мне не нужна твоя помощь.
Его брови сошлись:
— Давай зайдем, и ты приляжешь.
Его ладонь мягко коснулась моей спины, подталкивая вперед. Я ненавидела эту осторожность. Это отношение, будто я могу сломаться.
Я сглотнула и ускорила шаг, выскользнув из-под его руки. Нащупала ключи, пальцы задели сирену. Теперь я вряд ли когда-то выйду без нее.
Открыла дверь.
Шэдоу сразу оказалась рядом, лизнула руку и тихо заскулила.
Я погладила ее:
— Все в порядке.
Холт молча вошел следом и запер дверь.
Я прошла на кухню, достала «Тайленол» и налила воды.
— Насколько больно? — спросил он.
— Не ахти, но терпимо. Думаю, сон поможет. — Хотя шанс уснуть был близок к нулю.
Холт смотрел, пока я глотала таблетки.
Я с грохотом поставила стакан на стол:
— Перестань.
Он дернулся:
— Что перестать?
— Не делай так со мной.
Холт побледнел.
— Ты именно так себя вел после того, как меня подстрелили. Говорил правильные слова, но голос был мертвый. Держал за руку, но был за миллион километров. Не делай так. — Мой голос сорвался, страх вырвался наружу.
Он оказался рядом мгновенно, заключив меня в объятия:
— Я не отдаляюсь. Обещаю.
Пахло его привычной хвоей и пряностями.
— Отдаляешься.