Лоусон издал глухой звук.
— Может, и так. Но если бы кто-то обидел женщину, которую я люблю, я тоже не смог бы не поговорить.
Я взглянул на брата. Не был уверен, что Лоусон когда-либо по-настоящему любил. Он думал, что да, и до сих пор не простил себе, что выбрал не ту. Но мне казалось, что это была не любовь, а юношеская влюбленность, не больше.
Телефонный звонок прервал мои мысли. На экране высветилось имя Холта. Я нажал пару иконок.
— Привет. Ты на громкой, со мной и Лоусоном.
— У вас приватная обстановка?
Я посмотрел на брата. Такой вопрос хорошего не обещал.
— Да, сидим в его внедорожнике у мэрии.
— Отлично, — сказал Холт. — Этот Уэстчестер еще тот ублюдок.
Лоусон повернулся на сиденье.
— Мы это и так знали.
— Он натравил на Нэша свою сыскную контору.
Раздражение кольнуло.
— Не то чтобы это стало сюрпризом.
— Они выяснили про жалобу Дэна в городском совете. Это в отчете, — сообщил Холт.
Лоусон выругался.
— Он знал, что вторая жалоба даст больший эффект.
Я стиснул челюсть.
— И он также знает, что до Мэдди это дойдет. И она решит, что это из-за нее.
— Возможно, придется обнародовать то, что у нас есть, — сказал Холт. — Мои люди продолжают копать, но мы можем слить данные в прессу анонимно. Это может быть единственное, что заставит его отступить.
Но это означало подставить Мэдди. Пресса тут же бы связала ее имя с его жертвами. Она уже проходила через внимание после нападения отца. Тогда это было только в местных новостях, но даже этого хватило, чтобы она чувствовала себя ужасно.
— Я не могу так поступить с Мэдс, — тихо сказал я.
Пару секунд оба молчали, потом Холт произнес:
— Просто держим этот вариант про запас, если станет хуже.
— Ладно. — Но я знал: я этого не сделаю. Я любил свою работу. Она давала мне цель, которой раньше не хватало. Возможность помогать таким, как Мэдди, еще до того, как всё становилось невыносимым. Но я тысячу раз отказался бы от этого, если бы это значило защитить Мэдди.
— Я продолжу копать и дам знать, что найдем, — сказал Холт.
— Спасибо.
— Удачи сегодня.
Я постучал пальцами по телефону.
— Отпишусь потом.
— Так и сделай.
Я отключился и посмотрел на Лоусона.
— Пора идти. Опаздывать на дисциплинарное слушание не хочется.
Он посмотрел прямо на меня.
— Мэдди повезло с тобой.
Что-то обожгло грудь изнутри. Наверное, не было комплимента, который зашёл бы глубже.
— На самом деле повезло мне.
— Вам обоим.
Я сунул телефон в карман и открыл дверь.
— Пошли, пока мы тут «Кумбаю» петь не начали.
Лоусон хмыкнул и выбрался из внедорожника.
— Не хотелось бы. Твой голос вынесет все стекла.
— А твой лучше? Ты же в хор завалился.
Он усмехнулся.
— Зато старался. Даже брал высокие ноты.
Я покачал головой. Господи, как же мне повезло с семьей. Ради меня братья сделали бы все, и я это знал.
Мы пересекли стоянку и вошли в здание. В нашем маленьком городке здесь помещалось все: кабинет мэра, несколько залов для собраний, зал заседаний совета, зал суда, кабинеты городских служащих и зал для мероприятий.
Лоусон свернул в коридор к одному из залов. Тревога грызла меня, и я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Последнее, что мне нужно, — это сорваться на кого-нибудь внутри.
Лоусон поднял руку, собираясь постучать, и замер.
— Готов?
Я кивнул.
— Давай покончим с этим.
Он постучал дважды.
— Войдите, — послышался женский голос.
Лоусон открыл дверь, и мы вошли, прикрыв ее за собой. Горло пересохло, когда я увидел пятерых человек за длинным столом. Все это выглядело слишком официально.
— Спасибо, что пришли, Нэш. Лоусон, — сказала мэр Хиггинс, указывая на стулья.
Женщина лет пятидесяти уже несколько лет занимала этот пост. Проблем у меня с ее работой не было, но я знал: она все время думает о том, как все выглядит. Могу представить, сколько нервов эта ситуация ей стоила.
Мы с Лоусоном сели напротив совета.
Мэр Хиггинс взглянула на бумаги.
— Против вас подано две жалобы, Нэш. На недолжное поведение и фаворитизм. А также на домогательства.
Желудок скрутило. В ее устах это звучало так, будто я какой-то извращенец.
Она подняла глаза.
— Обвинения очень серьезные.
Я переплел пальцы на коленях.
— Согласен. Но уверен, как только вы разберетесь, то поймете — подтверждений им нет.
Мэр откинулась в кресле.
— Рада слышать, что вы так уверены.
Один из старших членов совета, Питер Толл, уставился на нас.
— Я тоже. Все знают, что Дэн Макконнел только и делает, что приносит неприятности.
— Но, — перебила мэр Хиггинс, — мы не можем позволить себе даже тени сомнений.
Лоусон прочистил горло.
— Именно поэтому существуют процедуры. Я присутствовал при обоих якобы инцидентах и могу подтвердить, что повода для обвинений не было.
— Вы его брат, — заметила женщина из совета, Генриетта Уайт. — А у Адама Уэстчестера безупречная репутация.
Я вжал ногти в ладони, лишь бы не ляпнуть чего-то, что обернется против меня.
Лоусон сохранил нейтральное выражение лица, хотя я знал — это далось ему нелегко.
— Возможно. Но его не раз обвиняли в домашнем насилии.
Мэр Хиггинс выпрямилась.
— У вас есть доказательства?
— Два дела были урегулированы до суда, третье так и не дошло до процесса. Но у нас есть заявление Мэдисон Бирн о его насилии, — Лоусон придвинул по столу лист бумаги.
Мэр пробежала глазами документ.
— Сожалею, что это произошло. Она выдвигала официальные обвинения?
Я покачал головой.
— Она не хотела проходить через публичный кошмар, который это вызовет. Но согласилась, чтобы мы сделали ему неофициальное предупреждение.
Губы мэра Хиггинс сжались в тонкую линию.
— Этим трудно доказать, что он может пытаться что-то скрыть. Три дела, не доведенные до конца, и заявление бывшей девушки обвиняемого мало что значат.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки.
Лоусон выпрямился.
— Но это показывает определенный образ поведения.
Мэр подняла руку.
— Нэш вообще не должен был находиться рядом с Адамом Уэстчестером, когда дело касалось его девушки.
— Она тогда еще не была моей девушкой, — вставил я.
Мэр Хиггинс бросила на меня усталый взгляд.
— Хорошо, близкой подруги.
— Мэр, у нас маленький город. Если бы мои офицеры не могли вести дела, где есть личные связи, у нас бы вообще ничего не расследовалось, — возразил Лоусон.
— Здесь уже перегибаете, — вздохнула она. — Мы все проверим. Но расследование должно быть тщательным.
— Я понимаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мэр Хиггинс переложила бумаги.
— Боюсь, на время расследования нам придется отстранить вас от службы.
И