От этого все стало только хуже.
Тад всего-то и хотел глотнуть чуток свежего воздуха, а вдруг очутился в смертельной схватке с облаченной в черный бархат мегерой.
Он схватил ее за руки.
— Прекратите! Успокойтесь! — В его возрасте следовало бы уже соображать, чем обернется совет женщине успокоиться: она просто со всей силы ударила его ногой по голени. К несчастью для Примы, она была босиком и потому взвизгнула от боли. — Да что с вами такое!
Тад поймал Приму за руки и сильно прижал к себе. Она была рослой и сильной женщиной, но он-то все равно сильнее. Прима вскрикнула и снова на него накинулась.
У Тада возникло желание ее убить, однако вовсе не хотелось причинять ей боль. И он поставил подножку.
В Таде осталось еще достаточно от джентльмена, чтобы принять на себя основную тяжесть удара, когда они упали на твердый кафельный пол. Он шмякнулся своим проклятым локтем, ушибив заодно и бедро, но сумел прижать ее к земле, перекатившись сверху и схватив за запястья.
Куда только подевалась чопорная оперная певица? На свет явилась бешеная фурия.
— Сволочь! — выплюнула она. — Проклятый ублюдок!
Когда дело доходило до оскорблений, Прима не предлагала большого разнообразия, но, черт возьми, ну у нее и силища. Тад едва мог ее удержать, пока она пыталась освободить руки от его хватки.
— Прекратите сейчас же, иначе я… Я вам врежу!
Он никогда и ни за что не ударил бы женщину, но она слетела с катушек, и, как знать, может, угроза ее как-то утихомирит.
Не сработало. Стиснув челюсти, оскалив зубы, она ответила ему в тон:
— Давай, ублюдок! Только попробуй!
Несмотря на всю их драматичность, оперные певцы, похоже, не слишком изобретательны по части того, как с кем-то сквернословить. Тад попробовал другой подход, слегка ослабив хватку, но не отпуская.
— Вдохните. Просто дышите.
— Паразит!
По крайней мере, она расширила свой словарный запас. Волосы растрепались, а половина груди выглядывала из-под платья, вплоть до соска. Тад отвел глаза.
— Вы слишком много выпили, леди, и вам полезно несколько раз глубоко вдохнуть. — Прима перестала сопротивляться, но он не хотел рисковать. Просто немного ослабил давление своего веса. — Вот и все. Продолжайте дышать. Вы в порядке.
Сбрендившая, но в порядке.
— Дайте мне встать!
— Дайте слово, что больше не будете меня бить.
— Вы это заслужили!
— Обсудим это на досуге. — Она уже не выглядела такой безумной, так что Тад рискнул и осторожно освободил ее, опасаясь удара коленом в пах. — Не бросайтесь на меня, ладно?
Прима с трудом поднялась на ноги, волосы спутались, голос охрип от драматических угроз.
— Никогда больше со мной не разговаривайте!
— Как прикажите.
Она неуклюже пробралась через террасу к единственной двери, которая вела в ее спальню. Замок громко защелкнулся за спиной.
* * *
Оливия задернула шторы, странно гордясь собой. Сволочь! Сволочь! Сволочь! Она никогда не забудет, как выглядела ее подруга Алисса в ночь, когда на нее напал Тад Оуэнс. Теперь громила футболист получил по заслугам.
Оливия удержалась за край комода и сумела снять платье. У нее, Оливии Шор, родилась новая карьера борца за права женщин. Сегодня вечером она вершила правосудие, нанеся существенный, хоть и несильный удар во имя справедливости перед лицом всего царившего вокруг нее беспорядка.
Тут ни с того ни с сего взбунтовался желудок. Оливия бросилась в ванную, скорчилась над раковиной и рассталась с ужином и с содержимым бутылки вина, которую так опрометчиво выпила.
После этого зависла на кафельном полу. Плечо жгло там, где она его поцарапала. Оливия приложила к нему теплую мочалку, больше не чувствуя такой уж гордости за себя. Она была пьяна, вела себя как сумасшедшая, и гордиться тут нечем. Только не тогда, когда у нее такая куча других проблем. И особенно не тогда, когда у нее подписан контракт, который нельзя разорвать, и впереди еще четыре недели в дороге с этим куском паразита.
Оливия заползла в спальню, сняла нижнее белье и в конце концов раскопала свою пижаму. Ее ночной распорядок был расписан как по нотам. Как бы Оливия ни припозднилась и как бы ни устала, она неукоснительно его соблюдала. Пройтись увлажнителями. Средство для снятия макияжа, затем очищающая пенка, тонер, увлажняющий крем, крем для глаз и ее драгоценный ретинол. Потом чистила зубы щеткой и зубной нитью, иногда использовала отбеливающие полоски для зубов. Затем несколько поз йоги помогали расслабиться. Но сегодня Оливия наплевала на ежедневный ритуал. С грязным лицом, нечищеными зубами, испорченным настроением и нависшим над ней образом самодовольного лица Тада Оуэнса она заползла в постель.
* * *
На следующее утро Тад встал рано, чтобы поболтать с местными радиослушателями, любителями спорта. К счастью, у Примы оказалось другое задание, потому что она была последним человеком, которого ему хотелось видеть. Его сопровождала Пейсли, немного уставшая от ночных занятий, которые наверняка не включали работу. К большому неудовольствию Анри, Пейсли появилась в рваных джинсах, топе с анималистичным принтом и ярко-красных ботильонах. Не совсем подходящий облик для «Маршан».
Она уселась в зеленой комнате радиостанции на диван рядом с Тадом, хотя там было еще два свободных стула, и пролистала телефон.
— Вы видели социальные сети «Маршан»? Я имею в виду, там только базовые сведения. Мол, кого это волнует? Вы должны сказать Анри, чтобы он позволил мне взять на себя управление их социальными сетями.
Пейсли сунула ему свой телефон, и Тад посмотрел на фотографии, которые она сделала за вчерашним ужином: его профиль в свете свечей, его рука на лацкане пиджака, его линия подбородка, его глаза. Только на одном из снимков были изображены «Виктори780». Фотографий Примы не было.
— Если вы хотите убедить Анри использовать ваши идеи, — Тад очень сомневался, что это когда-либо произойдет, — помните, что в этом туре участвуют два представителя бренда.
И один из них — бредовая психопатка.
— Вы более фотогеничны.
— Она более известна.
Тад чуть не подавился, когда сказал это, и вернул Пейсли телефон.
— Папа говорит, что Анри хочет перенести «Маршан» в двадцать первый век, так что неважно. Знаете, я, типа, пошарила в сетке прошлой ночью перед ужином. Нашла ту старую рекламу часов, с Дэвидом Бекхэмом. Она по-прежнему чертовски сексуальна. А у вас есть татуировки?
— Не успел набить.
— Очень жаль. — Пейсли поковыряла пальцем в тщательно проделанной дырке в джинсах. — Папа не думает, что я справлюсь с этой работой, но у меня куча идей. Типа я определенно хочу заснять вас в душе. Потому что «Виктори780» водонепроницаемые и все такое. Я