* * *
На Оливию бесконечной волной накатывали овации. Сегодня вечером она сразила всех наповал в роли Кармен, и все в зале это осознавали. Ее переполняли восторг и торжество. Она осталась довольна, хотя и выложилась до конца, и готова как никогда вернуться домой к своему ребенку и мужчине, которого любила всем сердцем.
Это будет ее последняя Кармен на следующие пару лет. По мере того, как росла ее семья, Оливия сокращала исполнение трудных опер, а взамен увеличивала концертную деятельность. Ей нравились концерты. Она могла проводить гораздо меньше времени в дороге, охватывать большую аудиторию, а также экспериментировать с более широким репертуаром. Она планировала увеличить время работы в студии звукозаписи, начав с записи колыбельных, все из которых она исполняла перед Теодосией Шор-Оуэнс, ее вертлявым, очаровательным темноволосым дьяволенком-ангелочком.
— Она наверняка растет сопрано, — заявил Тад после того, как Сия закатила особенно драматическую истерику из-за того, что отец не позволил ей есть кухонную губку.
Оливия никогда не пела лучше, чем когда ходила беременной Сией. Ребенок обеспечил дополнительную поддержку ее животу и диафрагме, что вплоть до последнего месяца облегчило пение даже самых тяжелых пассажей.
В отличие от Денниса, бывшего мужа Рэйчел, Тад скрупулезно не вникал во все мелочи карьеры Лив. У Тада имелось более чем достаточно дел, чтобы оставаться на вершине своей собственной работы. Оливия вникала в его дела гораздо больше. Она так же страстно, как и он, относилась к его работе с Пайпер и любила быть в курсе событий. Она также привечала некоторых новичков, которых тренировал Тад. Он заверял, что всего лишь помогает им управлять своими деньгами, но с каких это пор управление капиталом предполагает просмотр часами вместе с ними записей игр?
Иногда во время выступления, ища Тада, Оливия украдкой поглядывала за кулисы или на публику ef6151. Вид этого прекрасного лица, знание того, что они создали вместе, придавали ее пению дополнительный смысл.
Они разговаривали, планировали, вместе приспосабливали и налаживали свою жизнь. Ни одна сопрано не могла надеяться на более совершенного мужа. И он до сих пор любил, когда она пела для него обнаженной.
* * *
Направляясь домой, Тад вспомнил, как серьезно сомневался, что Лив справится с ролью матери их будущего ребенка. Да и как он мог не испытывать сомнения, увидев, как она поет Азучену в «Трубадоре»? Безумную Азучену, которая бросает в огонь своего ребенка! Видя ликование Примы, когда она готовилась к роли, а затем наблюдая за тем, как она на сцене исполняла эту сумасшедшую с таким энтузиазмом, Тад невольно задумался о вазэктомии. Когда он выразил свои сомнения относительно того, стоит ли оставлять ее с младенцем наедине, Лив разразилась смехом, прыгнула к нему на колени и принялась его целовать.
Девять месяцев спустя родилась Сия.
Светоч его жизни, Теодосия Шор-Оуэнс, уже, должно быть, спала, и ему пора было возвращаться домой и сменить няню.
Теперь у них на подходе еще один ребенок, а это означало, что придется столкнуться с еще большим хаосом, который они так хорошо умели разгребать. эфбязя Он не мог дождаться.
Тад увеличил громкость своей любимой классической радиостанции. Сегодня вечером они проигрывали запись Оливии, поющей бельканто, и его жена выдала пассаж Россини, от которого у Тада побежали мурашки по коже.
— Без тебя я бы не смогла петь так, как пою, — говорила она ему не раз.
Он не верил в это, но знал только, что в конце дня, когда с нее смывался грим и снимались костюмы, Лив нравилось превращаться в миссис Тад Оуэнс. Почти так же, как ему нравилось быть мистером Оливией Шор.