Меня охватывает невероятное удовольствие. Сантьяго продолжает прижиматься ко мне своим твердым членом, и я теряюсь в волне невероятного экстаза.
— Jesucristo, mi amor, — выдавливает он слова сквозь стиснутые зубы, прямо перед тем, как я чувствую, как его тело напрягается, а руки крепко обнимают меня. Он прижимается лицом к моей шее и стонет, когда достигает оргазма.
Я прижимаюсь к нему, и когда удовольствие начинает угасать, мы долго сидим неподвижно.
Как только наше дыхание приходит в норму, Сантьяго целует меня в шею и спрашивает:
— Ты в порядке?
Я киваю и, ослабив хватку, отстраняюсь, пока наши взгляды не встречаются.
Он смотрит на меня так, словно пытается заглянуть в саму душу.
— Как ты себя чувствуешь?
Уголок моего рта слегка приподнимается.
— Удовлетворена. А ты?
Одарив меня горячей улыбкой, он говорит:
— Мне сейчас охренительно хорошо.
Я смеюсь и, не задумываясь, провожу руками по его груди. Я опускаю вгляд, восхищаясь тем, насколько он привлекателен.
— Почему у тебя нет татуировок на груди?
— Скоро будет.
— У тебя татуировки только на руках?
Он качает головой.
— У меня вся спина покрыта ими.
Я еще не видела его спину.
— Там такие же узоры, что и на руках?
— Нет. — На его лице мелькает напряжение. — Лица моей семьи. — Он поднимает руку и проводит пальцем от моей щеки до ключицы. — Они у меня на спине, потому что остались в моем прошлом, и то, что с ними произошло, сделало меня тем, кем я стал. — Его палец скользит по области над моим сердцем, в опасной близости от груди. — Мое будущее будет у меня на груди. Моя цель в жизни.
Он смотрит на меня так, словно я — все, что для него имеет значение, и, зная, что место в его сердце отведено для меня, я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его груди.
Я снова поднимаю голову и, нежно улыбнувшись ему, просто смотрю на него.
— Я люблю тебя, Сиара.
Эти слова поражают меня так сильно, что мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе.
Несколько минут я просто молча смотрю на него.
— Я так сильно люблю тебя. — Он на мгновение задумывается, а затем уголок его рта приподнимается: — Люди склонны видеть во мне беззаботного и, возможно, немного безумного парня, но... — Он прерывисто вздыхает, и я впервые вижу, как тяжело ему приходится. — Находясь в окружении всего того мрачного дерьма, с которым мне приходится иметь дело, и сломленных людей, которым я пытаюсь помочь, ты — солнечный свет. Ты — единственное, чего я хочу для себя.
Я должна заботиться о нем.
Заведя руку за шею, я расстегиваю застежку и снимаю золотую цепочку с шеи. Я беру его руку и кладу кольцо ему на ладонь.
Я протягиваю ему левую руку и шепчу:
— Я твоя, Сантьяго.
Он глубоко вдыхает, брови сходятся на переносице, а на лице появляется недоверие.
— Ты серьезно? Как только я надену это кольцо, оно останется на твоем пальце навсегда.
Я смеюсь.
— Несколько дней назад оно застряло на моем пальце, так что да, я тебе верю.
Он подносит кольцо к моей руке, и, надев его, решает мою судьбу.
Я принадлежу Сантьяго Кастро.
Его глаза встречаются с моими.
— Mía para siempre.
Когда он проводит большим пальцем по бриллианту, я спрашиваю:
— Что означают эти слова?
— Навеки моя. — Он обхватывает мой подбородок и страстно целует в губы, а затем рычит: — Целиком и полностью, блять, моя.
Сантьяго
Я не могу перестать ухмыляться, спускаясь по лестнице в подвал.
Увидев Сэмюэля и Педро, я говорю:
— Дайте мне пять минут побыть с ним наедине.
Ожидая, пока мои люди уйдут, я подхожу ближе к Нолану, которому уже наложили повязки. Я бросаю взгляд на его руку, свисающую с одного из крюков, и говорю:
— Мне нравится, как ты обустроил это место.
Он скрежещет зубами, свирепо глядя на меня.
— Пока ты украшал помещение своими конечностями, — я указываю на его руку и пакет с пальцами, — я успел сказать Сиаре, что люблю ее. — Я счастливо вздыхаю. — Потом она скакала на моем члене, пока не кончила так сильно, что ей понадобилось несколько минут, чтобы оправиться от оргазма.
Его лицо искажается от настоящей боли, словно я только что отрубил ему еще одну конечность, и я получаю огромное удовольствие от этого зрелища.
— Но подожди, это еще не все, — поддразниваю я его. — Я надел ей кольцо на палец. — Я отворачиваюсь от него и прохаживаюсь по комнате, после чего снова смотрю на него. — Я хочу сыграть свадьбу весной. Понимаю, что это скоро, но ждать дольше было бы безумием. Миссис Сиара Кастро. Черт возьми, это звучит чертовски идеально, не так ли?
— Ты лжешь, — с трудом выдавливает он из себя слова.
— Да, я думал, что ты так скажешь. — Я достаю из кармана телефон и открываю фотографию, которую сделала Сиара, чтобы отправить Грейс, где она улыбается, поднимая левую руку, чтобы показать кольцо.
Сестры немного поговорили, и, казалось, отношения между ними наладились.
Я поворачиваю экран к Нолану и гордо улыбаюсь.
— Ты когда-нибудь видел ее такой счастливой? — Увидев Сиару, на его лице мелькают какое-то безумное выражение и сильная боль от осознания того, что женщина, которой он одержим, принадлежит мне. — Да, наверное, нет. У тебя нет того, что способно вызвать на ее лице такой счастливый румянец после оргазма. — Я засовываю устройство обратно в карман. — В любом случае, давай начнем. Я как бы ускользнул, пока Сиара была в душе.
Я слышу, как Педро, насвистывая, спускается по лестнице, чтобы предупредить меня, и бросаю взгляд на своего заместителя.
— Как думаешь, какую часть тела мне следует отрезать?
— Ты, блять, сумасшедший! — Кричит Нолан, дергая за ремни.
— Отрежь ему ноги, — пожимает плечами Педро.
— Да. Тогда мы сможем снять кандалы. — Я смотрю на Нолана. — Ты же не будешь пытаться улизнуть отсюда, правда? На то, чтобы отрезать тебе ноги, уйдет уйма времени, а у меня его мало.
Он издает ревущий крик, в котором слышится нотка безумия.
Я беру топор.
— Не отключайся. Это испортит все веселье. — Собрав все свои силы, я опускаю лезвие топора на его левую лодыжку, и оно рассекает кожу, а затем врезается в кость.
Услышав крики Нолана, я выгибаю бровь.
— Господи, кто же знал, что ты можешь настолько громко орать?
В рации Педро раздается треск, затем мы слышим голос Марка:
— Сиара