Дети позади неё испуганно молчали, пока их мама сначала кричала в телефон, чтобы их папа взял трубку, а потом сотрясалась от рыданий и громко икала. В отличие от неё, они не видели ни папу, ни его улыбку, ни женщину, которая его трогала. Они видели только маму, которая странно себя вела. Первым решил поддержать маму своим рёвом Стасик, через минуту средний Владик, старший Ярослав изо всех сил старался не быть мямлей в глазах младших братьев. Он же старше, мамин помощник! Он перелез на переднее сиденье и обнял плачущую маму за плечо:
— Мам, мамочка, что с тобой? Что-то болит? Мам, мама?! Мамуль?! Папа снова в аварию попал?! МАМА! МАМА! Почему ты молчишь!
Он гладил её по волосам, целовал в мокрую щёку, Ульяна всё никак не могла справиться с самой собой, чтобы успокаивать ещё и ребёнка. За её спиной началась форменная детская истерика. Она заставила себя собраться в кучу и подняла голову, которая стала непомерно тяжёлой. Ярослав с красными от слёз глазами, всхлипывал, со страхом глядя на маму. Она погладила его по волосам, притянула к себе и поцеловала в лоб.
— Извини, милый, просто голова резко заболела, иди к братьям.
Ульяна вытерла слёзы, несколько раз глубоко вздохнула, сердце, что бешено металось в груди, как будто начало вставать на место. Ей бы выпить успокоительного, её всего лишь немного сорвало от нервного перенапряжения. Послеродовая депрессия, похоже, началась девять лет назад и ещё не закончилась.
Её муж просто ехал с какой-то женщиной в машине, просто коллега, наверное. Саша просто улыбался — ничего страшного. Просто не брал трубку, потому что за рулём, а она вела себя как истеричка, напугав детей.
— Едем домой, маме надо отдохнуть, — сказала Ульяна, включая поворотник и выезжая на дорогу.
Она не доехала даже до следующего светофора, машина впереди неё резко дала по тормозам перед пешеходным переходом, она затормозить не успела.
Крики сыновей чуть не взорвали ей барабанные перепонки, Ульяна дёрнулась вперёд, ударившись головой об руль. Теряя сознание она успела подумать:
«Кричат, значит живы, а до меня пофиг, хоть высплюсь вечным сном…»
Глава 2. Дружное семейство Громовых
Тишина была слишком заманчивой, чтобы от неё отказываться. Ульяна давно её не слушала, а теперь провалилась в неё, как в болото. Глухие стуки понемногу начали продираться сквозь вязкую тишину — сначала она услышала плач детей, затем снова ТУК-ТУК-ТУК!
Резко подняв голову от руля, она увидела мужчину в чёрной шапке, который барабанил ей в окно жирным кулаком и тряс тремя подбородками:
— Ты пьёшь что ли за рулём?! Ты чё, коза, мне в бампер въехала?! Я тачку только две недели как взял, ты знаешь сколько она стоит?
Ульяна знала сколько — последние её нервные клетки. Минус целых две.
Мужик в шапке — потом, сначала — дети, которые подозрительно притихли. Она отстегнула ремень и повернулась к ним — три пары глаз испуганно таращились на неё.
— Всё хорошо? Никто не пострадал? Что-то болит?
Мальчики в разнобой голосов заговорили «нет» и только младший заплакал от стыда:
— Мам, я описался…
— Ничего, милый, я почти тоже, — усмехнулась Ульяна.
Без нервных клеток стало жить как-то проще.
У неё в багажнике, кажется, лежали какие-то вещи. Она открыла дверь и вышла из машины. Это была ошибка — мужик за стеклом теперь оказался прямо перед её носом. Хорошо, что в ушах немного гудело — она не слышала и половины того, что он говорил, брызжа на неё слюной. Кажется, нервных клеток на последнем издыхании у него осталось побольше, а он их так бездарно разбазаривал.
Ульяна открыла багажник и ужаснулась: у неё там был набор на случай ядерной зимы для всей семьи.
Немного еды бесконечного срока хранения, завалявшаяся вода с мезозойского периода, одежда разных национальностей и пола, наполнитель для клетки Кренделя и, возможно, мумия его предшественника. Предыдущий хомяк утонул в поилке как-то ночью, к обеду следующего дня Ульяна достала точно такого же через сайт объявлений, чтобы не наносить детям психологическую травму. Она же хорошая мать. Или надо было как-то по-другому сделать?
Её веки медленно опускались и поднимались, заторможенные движения искали сухую одежду нужного размера. Мужик тем временем, назойливой мухой вился около неё.
— Ты же пьяная да ещё и с детьми! Давай деньги за бампер и разбежимся.
Ульяна молча села в машину, закрылась на все замки и занялась переодеванием сына. Затем она откинулась затылком на своё сиденье и прикрыла на секунду глаза, соображая, что делают в такой ситуации? Сначала, наверное, надо позвонить мужу.
— Муж, который объелся груш, — хмыкнула Ульяна, набирая его номер.
В ответ — тишина. Даже гудков не было. Как и между ними в последнее время была только тишина, нарушаемая редкими «привет», «пока», «буду поздно».
Она вспомнила, что случилось за десять минут до аварии и ужаснулась. Её истерика, могла стоить жизни и ей, и детям. Картина соития её мужа с какой-то другой женщиной сразу потеряла все свои краски.
Это потом, а сейчас надо просить помощи — Ульяна кинула клич в чат семьи Громовых, который тут же ответил ей шквалом сообщений и звонков.
Когда Ульяна выходила замуж за своего Сашу, она будто выходила за всю его семью. Семь двоюродных братьев мужа, три дяди, все с крепкими семьями, где женились один раз и на всю жизнь. Среди мужчин Громовых выделялась своим полом лишь одна женщина — Катерина Громова, родная сестра её мужа. Она в шутку называла себя «позор семьи», потому как сумела отличиться от своих братьев не только полом, но и первым разводом.
Громовы держались вместе, в любой ситуации, а не только встречались на семейных праздниках пару раз в год. Все дружные, все готовы помочь. В семье Громовых, кроме оплошности в виде Катерины, традиционно рождались только мальчики, женщин приходилось приводить в семью со стороны. Новое поколение Громовых насчитывало двадцать два пацана, трое из них под авторством Ульяны.
Она улыбнулась, чувствуя, как невидимые руки поддержки всей семьи в этот момент протягиваются со всего города — к ней спешили на помощь: кто-то забрать детей, кто-то привезти еду и горячий чай, кто-то уже вёз с собой аварийного комиссара, чтобы решить вопрос с ДТП.
Только её муж, самый родной мужчина из всех Громовых, будто растворился в тишине.
Первой на место происшествия приехала Катерина, она же лучшая подруга Ульяны ещё со школьной скамьи. Катя резко затормозила у обочины и выпрыгнула из большой чёрной машины, рядом с которой и так мелкая блондинка стала казаться ещё мельче. Однако, внешность Катерины была обманчива.
Её сильный и волевой характер будто шёл впереди неё вместе с громким голосом, который резко оборвал причитания и ругань мужчины, что ходил вокруг да около машины Ульяны.
— Здрасьте, а чего это вы тут устроили, а? — прикрикнула Катя на мужчину, который псом вился вокруг машины Ульяны. — Женщину с тремя детьми третируете? Ну въехала вам в зад, надо было лучше прикрывать стратегически важные для мужчины места!
Он хотел что-то сказать мелкой выскочке, да только за её спиной нарисовались два крепких молодых парня, братья близнецы и коллеги Катерины, которая работала в крупной строительной фирме на серьёзной должности. Катя привыкла к чисто мужской компании в семье, нашла её и на работе. Братья поздоровались с Ульяной кивками кудрявых голов и направились оценивать первичный ущерб. Пострадавший в ДТП скрылся в своей машине и больше оттуда не вылезал.
— Шпуля, ты как? — встревоженно спросила Катя, когда Ульяна вышла из машины и они обнялись.
— Немного об руль ударилась, мальчики в порядке, я же написала, — устало улыбнулась женщина.
Катерина ещё раз обняла её, потом кинулась к своим племянникам.
— Вы мои сладкие пирожочки, ваша тётка чуть не поседела, когда узнала про аварию. Обожаю вас! — зацеловывала она сладкие тёмные макушки Громовых-младших. — Шпуля, а где мой брательник? От него ни слова в общем чате!