— Я не знаю, Кать, он не отвечает на звонки.
— Он что оборзел? Я ему щас устрою!
— Сначала дозвонись…
Единственный из всех Громовых, кто не мчался на выручку к Ульяне в этот момент наслаждался временным спокойствием. Всего лишь надо было «случайно» оставить телефон в офисе. Никаких звонков, сообщений от жены, которые начинались либо со слова «купи», либо «забери детей из…».
Сейчас рядом с ним сидела девушка, и они пили кофе в уютной кофейне. Блондинка улыбалась, рассказывая про свою кошку с трудным характером, до этого говорила про свою последнюю поездку на море. Он внимательно слушал, вдыхая аромат кофейных зёрен, что распространялся вокруг. Терпкий запах не бодрил, а скорее успокаивал.
Сейчас Александр Громов был не муж, не отец троих детей, не владелец частного бизнеса, а просто мужчина, который очень устал и нужна была хоть какая-то передышка.
Рядом с этой девушкой, нежной и воздушной, как пирожное безе, почему-то дышать было легче. Она взглянула на него своими красивыми глазами и улыбнулась:
— Ну, что, поедем ко мне?
Глава 3. Начало болезни
В её собственной квартире, где тишины отродясь не было, отсутствие громких звуков немного пугало. Даже из клетки Кренделя не было слышно привычного скрипа колеса. Ещё один обитатель четырёхкомнатной квартиры, пушистый кот Трюфель, не мог поверить своему счастью, что хозяйка вернулась домой без трёх сорванцов, которые вечно хватали его своими липкими руками. Кот настолько осмелел, что передвигался по квартире не короткими перебежками, а медленно переплывал из одной комнаты в другую, будто осматривая свои владения. Теперь вот мирно дремал возле хозяйки, свернувшись в клубок, пока она дрожащей рукой гладила его по шерстке.
Время было почти девять вечера.
Вопрос с аварией был улажен, её страховка покрывала ущерб, за свою машину придется платить самой. Благо один из братьев Саши держал свой автосервис, сумма несильно ударит по семейному бюджету. Трое детей остались ночевать у ещё одного брата, который был главным врачом детской частной клиники, в которой обслуживались все дети семьи Громовых. Их осмотрел доктор, потом накормили, спать уложили — Ульяна за них была спокойна. Катерина свозила её в другую частную клинику, где Ульяну осмотрели на предмет сотрясения. Врач оценил её внешность профессиональным взглядом и посоветовал сдать анализ крови.
— Что-то мне ваш цвет лица не нравится, ломкие ногти, волосы тусклые.
Ульяна вымученно улыбнулась, спасибо, что три беременности оставили ей зубы — большая удача. Домой её привезла Катя, пока её коллеги отогнали машину Ульяны в автосервис. Ни Катя, ни Ульяна так и не дозвонились до Саши. Катерина очень ругалась на своего брата, у Ульяны на это не осталось сил. Про то, что она видела мужа в машине с какой-то женщиной она не рассказала. Катерина была вспыльчива характером и скора на расправу, особенно сильно любила махать своей красной битой, которую звали Матильда.
Стрелка перевалила за десять вечера, когда в замке повернулся ключ. Ульяна не бросилась встречать мужа с порога, осталась сидеть на диване, в коконе тёплого пледа, держа в руке давно остывшую чашку чая. Ей было интересно, как скоро её муж поймёт, что дома никого нет? В последнее время он вообще ничего не замечал вокруг, был погружен в свои мысли. Отнекивался от её вопросов проблемами на работе. Ульяна была в курсе этих проблем, ведь его бизнес был оформлен на неё.
Сложно было назвать это бизнесом, Саша всё чаще называл его «шарашкиной конторой». Небольшая фирма по продаже окон — три рабочие бригады, два замерщика, два менеджера по продажам, бухгалтерия на удалёнке. Саша носил звание генерального директора, а по факту работал и замерщиком, и продажником. Когда-то мог заменить и рабочего из бригады, но теперь не позволяла больная спина. Его маленький бизнес, у которого был потолок прибыли, приносил приличный доход, имея сезонный характер. Летом густо, зимой почти пусто.
Этим летом их фирму кинули на деньги, большой заказ на небольшое офисное здание, месяц работы и ноль по итогу, плюс долги заводу за производство окон. Компания-заказчик подала на банкротство раньше, чем оплатила услуги. Ульяна об этой сделке знала, отговаривала мужа, а когда счёт был не оплачен, она в сердцах сказала ему, что она его предупреждала. Её спокойный и рассудительный муж накричал на неё так, как никогда не кричал раньше:
— Ты думаешь мне легче от твоего «я же тебе говорила»?! Что ты за жена такая, что не можешь мужа поддержать?!
— Я не собираюсь поддерживать твои тупые решения! Можешь считать меня плохой женой! — рявкнула в ответ Ульяна. — Ты увидел сумму, которую тебе красиво нарисовали в договоре и у тебя от жадности глаза ослепли! Сноску «по факту выполненных работ» ты не заметил?
— Ох, прости, я забыл, что ты у нас самая умная и глазастая! — закатил глаза муж.
— На мозги не жалуюсь, — холодно ответила Ульяна. — Как и ты не жаловался, когда я работала вместо тебя, оптимизировала все процессы, обновила сайт и не позволила твоему делу развалиться, пока ты выздоравливал.
Они наговорили тогда друг другу много обидных слов, Саша даже ушёл из дома, правда недалеко, на тренировку в зал, а когда вернулся, Ульяна извинилась, пусть и считала себя правой. Жена должна молча подавать патроны, а не высказывать своё ценное мнение, которое рушит уверенность мужа в самом себе.
Прямо сейчас, сидя в ожидании, пока муж гремел чашками на кухне, Ульяна осознала, что после этой ссоры между ними и пролегла стена, но она умудрилась сделать её ещё выше, обратившись за финансовой помощью к Кате. Второй раз в жизни.
Когда Саша оказался в больнице, они платили ипотеку за эту квартиру, где сейчас жили. Ульяна разрывалась между мужем, детьми и фирмой, которую нельзя было оставлять на самотёк. Громовы дружно скинулись на больничные расходы, что было в их семье в порядке вещей — никаких долгов для родных людей, но Катя переплюнула всех, когда пришла как-то вечером к подруге и увидела на столе график платежей по ипотеке и ещё один кредит. До аварии Саша задумал строить дом в пригороде, они купили землю и поставили коробку.
— Это чё это такое? Это же миллионы переплат за двадцать лет! Три квартиры купить можно! — округлила она свои большие глаза, посчитав проценты на калькуляторе.
Ульяна устало пожала плечами, на которых всё это теперь лежало. Катерина поджала губы и на следующий день закрыла им кредит и ипотеку. Шпуля только открыла рот от удивления, Катя лишь улыбнулась:
— Мне не на что тратить деньги, я ж разведёнка без детей, потрачу на вас.
Когда Саша узнал, что сделала Катя, он был ещё прикован к больничной койке, но приподнялся над подушкой, чтобы высказать Ульяне всё, что он об этом думает, не стесняясь в выражениях. Ульяна молча сглотнула все оскорбления, врач её предупреждал, что постоянная боль делает из человека оголённый провод, который постоянно бьёт током других. Ульяна сделала ему ещё больнее — ударила по гордости своего мужа, который отказывался брать в долг деньги у своих родителей даже на первый взнос по ипотеке.
Саша будто хотел доказать им, что он, отец троих детей, чей первый ребёнок родился, когда он был еще студент, в состоянии содержать свою семью сам. Он давно взрослый мужчина и не нуждается в помощи. Ульяна, которая была старше него на три года, понимала его состояние, что тогда после аварии перед Сашей маячила перспектива инвалидной коляски. Кроме боли он испытывал целый коктейль эмоций из страха и гнева. Для её спокойного мужа это было слишком. Ульяна обнимала его, молча роняя слёзы обиды, и говорила, что всё будет хорошо.
Ей казалось, что они со всем справились, вместе — Саша встал на ноги, пусть и немного хромает, бизнес не развалился, они больше не должны банку, а только Катерине, которая отмахнулась от процентов.