Раздался стук в дверь, заставив меня поднять голову. В нашу комнату вошла Сарра, а за ней выглянула Маша. Моя жена продолжала рыдать в моих объятиях, и скорее всего даже не заметила, что теперь мы не одни.
- Дура, - скривилась старшая сестра, смотря с высока на Лилит. Даже столкнувшись с моим грозным взглядом, она не поменялась в лице, - по кому ты ревешь?
Слова Марии привлекли внимание Лилит. Она отстранилась от моей груди и подняла голову. Ее заплаканное лицо возродило во мне желание убивать. Я хотел прирезать каждого, кто являлся виновником слез моей любимой, но тогда бы мне пришлось покончить жизнь самоубийством.
- Наш папа…
- Продал нас, - перебила ее Маша. Ее слова звучали холодно. В них было столько ненависти, что я мог поклясться: если бы я не прирезал Гудло, то она бы сделала это без всяких колебаний. – Мы лишь были разменной монетой в руках этого ублюдка. У меня даже язык больше не повернется назвать его отцом. После той ночи: у меня больше нет отца.
Сарра положила руку на плечо дочери, пытаясь успокоить ее.
Тело Лилит все еще дрожало в моих объятиях. Я чувствовал это каждой клеточкой. Сильнее прижав ее к себе, я хотел успокоить, утешить, но понимал, что сделать это по силам только Маши. Я встретился с девушкой взглядом и легонько кивнул ей.
- Наш, так называемый папочка, дал разрешение Михайлову попробовать меня перед свадьбой, - выплюнула она эти слова с гримасой отвращения. – Твой муж хотел дать ему второй шанс, но я нет. Он убил его по моей просьбе. Поэтому, если хочешь кого-то винить в смерти твоего папочки, то вини меня.
Лили покачала головой. И я не знал, что именно она хотела сказать этим жестом.
- Мама? – глазами, наполненные шоком и не понимаем она посмотрела на Сарру.
Женщина сжала губы и опустила глаза. Она не была в комнате, где произошло убийство. Тагар нашел ее позже. Но после того, как женщина узнала о смерти мужа, она не была так уж сильно расстроена. Многие цыганки, вышедшие насильно замуж, за человека которого не любят, годами ждут его смерти. Некоторые даже специально травят своих мужей, чтобы освободиться от оков брака. Сарре не так сильно не повезло, как многим женщинам. Она жила в богатстве, хоть и с чертовым сексистом.
- Я вас очень сильно люблю, доченьки. Вы для меня все, вы моя жизнь. Если все так, как сказала Машенька, то вашему отцу нет прощения.
Я почувствовал, как Лилит сильнее сжала мою кисть руки. Я наклонил голову, оставив легкий поцелуй на ее макушке. Это было максимум, что я мог сделать при ее семье.
- Пора ехать, - раздался голос брата за спинами женщин.
Сарра с Марией вышли из комнаты. Я встретился со взглядом брата. В его глазах еле заметное еле заметное сожаление.
- Мне нужно пару минут, - прошептала Лилит, пытаясь встать на ноги.
Я помог ей подняться и сам выпрямился.
- Ты в порядке?
Ее глаза все еще были заполнены слезами. Она ничего не ответила, лишь кивнула и медленно поплелась в ванную.
- Дай ей время, - Тагар положил руку мне на плечо.
Мы вышли в коридор, а затем спустившись на первый этаж, покинули дом. Брат сразу же протянул мне сигарету и дал прикурить. Я опустил взгляд на руку, которая дрожала.
- Она простит тебя.
Подняв взгляд на Тагара, я заметил, что он тоже смотрит на мою руку с сигаретой. Выругавшись, я затянулся, вдыхая ядовитый дым.
- Я реально собирался его пощадить, - выпалил я.
- Это была бы твоя самая идиотская ошибка. Мария оказалась более безжалостна, чем ты.
Я выдавил смешок из своих уст, вспоминая ту ночь.
Остановившись на соседней улице от той, где был расположен дом Михайлова, мы дождались еще несколько машин, включающий тачку Джуры и внедорожник брата. Он выскочил из своего монстра и помчался к нам с бешенными глазами. Я выпрямился, готовый принять весь удар на себя, но Тагар мчался прямо на Ярова.
- Какого черты вы творите? Совсем ума лишились? – взревел брат, остановившись в пару шагов от нас.
Я кинул взгляд на Яна, который стоял рядом, облокотившись задницей на свою тачку. Он смотрел под свои ноги, не замечая, что происходит вокруг. Казалось, что в своей голове он уже мысленно расчленяет Михайлова.
- Мы решили единогласно. Твое решение ничего не изменит, - произнес Руслан. – Либо ты едешь с нами, либо возвращаешься в теплую постель к своей жене.
Тагар взглянул на меня с множествами вопросами, но озвучил лишь один:
- Ты понимаешь же к чему это может все привести?
- Я готов. Я готов уничтожить каждого традиционалиста, который пойдет против меня и моей семьи.
Тагар покачал головой.
- Речь идет не только о нашей семье Рамир, но и о бизнесе. Если ты лишишься власти над цыганами, то мы потеряем огромную территорию со складами, а вместе с этим и товар. Они не отдадут его нам.
- Тогда мы заберем его силой, - вмешался в наш разговор Руслан.
- Рамир, что тебя заставило передумать? – спросил меня брат, в наглую игнорируя Ярова.
Я рассказал брату о звонке Марии. Брови Тагара нахмурились, но во взгляде все так же читалось несогласие.
- У нас мало времени, - произнес Ян, привлекая к себе внимание. – Мария может быть в опасности.
Тагар нервно провел ладонью по волосам.
- У вас есть план или мы просто ворвёмся в дом Михайлова?
Я начертил на бумаге план первого этажа, поскольку на второй этаж Харман меня не впустил. Разделившись на группы, мы расселись по машинам и направились чуть ближе к дому Михайлова. На территории находилось несколько охранников. Либо этот ублюдок так сильно уверен в себе, либо просто идиот. Мы все решили остановиться на втором варианте.
Оставив автомобили недалеко от особняка, разделились на группы. Первыми пошли боевики, чтобы отчистить для нас территорию. Затем мы с Яном попали в дом с заднего входа. Руслан и Тагар решили зайти через главный вход. На них был первый этаж, мы же с Ашимовым сразу же поднялись на второй.
Услышав странные звуки, я застыл на месте. Приглушенные женские стоны привлекли наше внимание. Нетрудно было догадаться из какой комнаты они доносились. Приблизившись ближе в двери, я понял, кому они могут принадлежать. Ян тоже догадался, поэтому толкнул дверь с такой силой, что она чуть ли не вылетела с петель. Ударившись об стену, она издала такой грохот, что только глухой мог его не услышать.
- Какого хера? – голос Михайлова хорошо был мне знаком.
Я нырнул в комнату, в темноте которой уже скрылся Ян. На большой кровати я заметил Марию, которая была бледнее смерти. Ее ночнушка была разорвана, оголяя грудь. Запанные глаза, полные шока наблюдали за тем, как Ян избивал Михайлова, которого он до этого уже стянул с бедной девчонки.
Аккуратно приблизившись к Марии, я накинул на нее ее плечи одеяло, прикрывая наготу. Она задрожала еще сильнее и резко повернулась ко мне.
- Все в порядке. Мы спасем тебя.
- Он хотел…, - она путалась в словах, не могла их договорить до конца.
- Успокойся. Теперь ты в безопасности.
Отстранившись от девчонки, я хотел подойти к Яну и остановить его, но тут в комнату ворвался Гудло. Встретившись со мной взглядом, его лицо покраснело от злости.
- Что все это значит?
- То, что твою дочь чуть ли не изнасиловали, - прохрипел я, указывая на окровавленного Михайлова, который все еще был жив.
Ян остановился и выпрямился, придерживая толстую свинью ногой. Хотя в этом не было необходимости: Харман настолько ужасно выглядел, что навряд ли смог бы сам подняться.
- Они обручены. Ты нарушаешь традиции, Рамир.
- Какие к черту традиции? – перешел я на крик, теряя терпение. – Твою дочь хотели изнасиловать. Взять до свадьбы. Это нарушение традиций и вообще человеческой морали.
- Я получил его разрешение, - прохрипел Михайлов, привлекая к себе мое внимание. – Он разрешил мне попробовать ее.